В Саре смешались чувства озадаченности и грусти.

— Я не собираюсь прыгать.

— Я знаю. — Он слегка улыбнулся. — Но почему бы тебе не присесть?

— Ой.

Сара позволила ему довести себя до двух деревянных стульев, стоящих между их балконными дверьми. Сев, она пробормотала:

— Уже так поздно. Что ты здесь делаешь? Я тебя разбудила?

— Да, Сара, я всегда сплю в такой одежде.

Сара услышала сухость в его голосе и посмотрела на него снизу вверх. И заметила, что он был одет в смокинг.

— Ты только что пришел? — догадалась она.

— Да.

— О, твой костюм.

— Мой костюм?

— Твой… — Она смотрела на смокинг, который ему очень шел. — Концерт? Торжественный прием в посольстве? Театр?

Он фыркнул.

— Нет, просто костюм. Пресная еда, горячительные напитки, скучные речи.

Она кивнула и шмыгнула носом.

— Быть там, делать это. Купить футболку, читать книгу… Писать книгу. — Она снова начала плакать.

 Он на мгновение положил свою руку поверх ее.

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. Хорошо?

 Она кивнула, потому что, чувствовала себя неловко от того, что его компания ей нравилась больше, чем странная спальня, полная неразобранных коробок. Сара даже не смогла найти коробку с бельем, так что ей придется спать замотанной в старое армейское одеяло. Это казалось так грустно, что она задрожала и снова начала рыдать. Mейси подошел к ней и опустил голову на колени.

— Мейси, — сказал Райан, вернувшись на балкон, — Двигайся.

Произошла небольшая потасовка между обувью Райана и лапами Мейси, но вскоре коробка с платками появилась перед Сарой.

— Спасибо, — рыдала она, выдергивая несколько платков, а затем принялась вытирать свое опухшее от слез лицо.

— Я поставлю коробку прямо рядом с тобой, — сказал Райан. — Здесь на столе.

 Она кивнула, закрыв глаза, и села, прижав платок к своему лицу. Затем Райан сел на стул рядом с ней. Тот скрипнул под тяжестью его тела. Сара вдруг почувствовала его тело рядом со своим, он был такой теплый и твердый. Она нервно отодвинулась, когда он положил руку ей на спину.

— Все хорошо, — сказал он. — Иногда надо выплакаться. — Это небольшое растягивание звуков в его голосе действовало на Сару успокаивающе.

 Итак, она плакала. Просто плакала, как ребенок, у которого сломалась любимая игрушка. Его рука гладила ее по спине, и нежный, нетребовательный человеческий контакт доказывал ей, что не было ничего плохого в ее слезах. Нуждаясь в утешении, она придвинулась ближе и прижалась к нему. Он обнял ее и легонько сжал, а затем продолжил гладить ее вдоль спины и по плечам.

 Сара не знала, как долго плакала. Она устала, и у нее закружилась голова. Она вздохнула и, понимая, что ей все равно придется это сделать, высвободилась из объятий Райана. Чтобы не смотреть ему в глаза, она повернулась и потянулась к платкам, отворачивая лицо, чтобы высморкаться. Шумно. Несколько раз.

Он поднялся со стула. Кто мог винить его?

Потом взял что-то со стола и протянул ей.

— Вот. Выпей это.

Она взяла стакан. Сильный запах заставил ее содрогнуться.

— Что это?

— Скотч.

— О, хорошо. — Она сделала большой глоток и вдруг почувствовала, как будто ее пищевод загорелся.

— Сара?

— Боже! — Задыхаясь и давясь, она отдала оставшуюся часть скотча обратно. — Это было чудовищно!

— Может быть, глоток поменьше...

— Чем я заслужила твою заботу? Кроме того, что свалилась на тебя на балконе в слезах в три часа ночи?

— Это и твой балкон тоже. — Он сел в другое кресло. — Я полагаю, что скотч тебе не понравился?

— Я думаю, нет.

— Могу ли я еще тебе что-нибудь предложить?

— Нет, меня тут же стошнит, если я что-нибудь добавлю к скотчу.

Райан сделал глоток из стакана, а затем сел обратно на стул и вздохнул. Mейси зевнул и лег между ними.

Когда ее мысли затуманились, Сара поняла, что скотч был не такой уж и плохой идеей. Она наконец-то заметила, что Райан снял пиджак, развязал галстук, вытащил рубашку из брюк, и расстегнул пару верхних пуговиц. Ей вдруг показалось это настолько интимным, что она сидит здесь в халатике с практически незнакомым человеком, который пьет скотч из ее стакана после того, как успокаивал ее, пока она выворачивала свою душу перед ним наизнанку.

— Спасибо, — сказала она.

Он поднял голову. Она не могла видеть его глаз, но могла сказать, что он смотрел прямо на нее.

— Я не буду вмешиваться, — начал он.

— Это хорошо, — сказала она. — Это будет моим небольшим секретом. Тем более это не так уж и интересно.

 Он заерзал на стуле.

— Может, ты расскажешь мне немного?

— Я разве похожа на невростеничку, которая плачет по ночам, и пытается перенести с больной головы на здоровую, рассказывая тебе все это?