Я оставила свой новый адрес приемной матери Акселя, Джун. Я знала, что она меня ненавидит, но надеялась, что если я не смогу с ним связаться, то, это станет лучшим вариантом.

Наконец, черная пелена, окружавшая меня после смерти родителей, рассеялась, когда я узнала, что почти два месяца как беременна. Прошел приблизительно месяц, с тех пор как я их потеряла, и не дня ни проходило, чтобы я не чувствовала острое отчаяние, но эта беременность дала мне повод сосредоточиться на чем-то другом. На чем-то, что скрасит ожидание. Как ни иронично, но я узнала об этом в День Независимости. Я не забуду, как сидела в ванной комнате, в доме бабушки и дедушки, размышляя о том, что Аксель оставил мне нечто ценное – частичку нашей с ним любви. Я по-прежнему была напугана тем, что мне всего семнадцать лет. По существу я была одинока и беременна, но я полюбила этого малыша в мгновение ока, как только увидела положительную полоску теста. Я знала, что любой ребенок, созданный нашей любовью, будет прекрасен.

С возрождением надежд, я начала двигаться дальше и планировать наше новое будущее. Я не могла дождаться, чтобы поделиться с ним новостями. Каждый день я писала ему, отсылая письма его старой приемной семье. Не зная, где он поселится, я думала, что это лучший вариант. Меня беспокоило, что я не получала от него известий, но я знала, что он меня найдет. Он всегда меня находил.

Я была примерно на десятой неделе беременности, когда получила письмо от Джун. Она просила меня прекратить отправлять письма к ней домой, Аксель не вернется и просил передать мне, чтобы я оставила его в покое. Я была ошеломлена и убита горем. Мой Аксель не сказал бы, что не любит меня; у нас было одно будущее на двоих.

Я пыталась написать ему на базу, где он, как первоначально предполагалось, пребывал, но мое письмо вернулось с сообщением о том, что там нет никого с таким именем. Я не знала, что делать. Я знаю, Джун говорила, что он хотел, чтобы его оставили в покое, но я считала, что он заслуживал хотя бы знать о ребенке. Поэтому, не имея других вариантов, я снова попыталась связаться с Джун. Я написала ей письмо, акцентируя внимание на том, что Акселю необходимо со мной связаться. Письмо, которое я получила в ответ, потрясло меня до глубины души.

Я открыла письмо, и меня тотчас же окутал запах дыма. Развернув единственный листок бумаги, я прочитала слова, которые остановили мой мир.

Два слова.

Он мертв.

Я не могла в это поверить, просто не могла. Джун наверняка лгала. Я попыталась написать ему на базу еще раз, но мое письмо было возвращено с извещением о том, что они сожалели, но солдат под таким именем не был включен в действующую армию. Когда это письмо вернулось, именно тогда я и поверила Джун, и сломалась.

Две недели спустя я потеряла нашего малыша.

Это было время, когда я потеряла всякую связь с реальностью и погрузилась в глубокую депрессию, образовавшую во мне черную дыру. Я оттолкнула всех, когда потеряла последний кусочек Акса, который у меня оставался в запасе. Я обратилась к алкоголю и провела так многие часы бодрствования до тех пор, пока мои несовершеннолетние руки могли найти хоть какой-то доступный алкоголь. Бабушка с дедушкой все еще были потрясены смертью моей мамы, поэтому либо закрывали глаза на мое поведение, либо просто ничего не замечали. В любом случае я снова оказалась в полном одиночестве, без надежды на то, что Аксель и на этот раз меня спасет.

Почти восемь месяцев спустя в мой мир ворвалась Ди и постепенно вернула меня к жизни. Остальное, как говорится… история.

История, которую я и не рассчитывала ворошить вновь.

Не знаю, сколько времени я провожу лежа в кровати, глядя в никуда, вспоминая те дни. Мой желудок начинает напоминать мне о том, что я должна поесть, обед уже давно прошел. Я поднимаюсь, мысленно встряхиваю себя и направляюсь в душ. Я не хочу снова быть слабой, я настроена стать сильной; сразиться с этой новой хренью от судьбы. Пора покончить с прежней Иззи и начать поиски той девчонки, которой я когда-то была.

Пятнадцать минут спустя я иду на кухню, надеясь быстро перекусить в одиночестве, прежде чем погрузиться в свою работу. У меня есть несколько новых клиентов, которым нужно дать ответ по электронной почте, — предложения, требующие одобрения, и информация по некоторым сайтам, которым необходимо определенное техобслуживание. Это элементарная работа, но она, по крайней мере, займет мои мысли и оградит от всего остального, крутящегося вокруг.

Проработав несколько часов, я вдруг слышу, как открывается дверь гаража.

— Проклятье, — бормочу я. Вот и подошел конец приятному, спокойному дню. Кто-то идет, а это значит, что я не в состоянии игнорировать окружающую меня действительность, которая просто разрушена. Драматично вздохнув, я нажимаю «сохранить» и выхожу из программы, над которой работала, закрываю свой ноутбук и собираю все документы, хаотично разбросанные на кухонном столе.

В тот момент, когда я отодвигаю все в сторону, входит Ди, печально мне улыбаясь.

— Эй, как ты себя чувствуешь?