Наконец-то.

Мэддокс и Зик, или «Локк и Куп», если вы спрашиваете о них, общаясь с парнями, вернулись от Брэндона в понедельник. Когда они приехали, то сказали, что у них не было никаких проблем, и Брэндон оказался довольно покладистым, согласившись поставить подпись в бумагах. Он согласился? Какая ирония. Я не знаю, что они сделали, чтобы добиться моего развода, но я безумно рада, что все закончилось.

Мэддокс и Бек постоянные гости в нашем доме. Бек приезжает по вполне понятным причинам, и все они начинаются и заканчиваются с Ди. Маленькая шлюшка. Между Мэддоксом и мной завязалась странная дружба. Я уверена, что он не часто сходится с людьми, но по какой-то причине он позволил мне преодолеть его неприступную броню, в любом случае он так же, как и я, нуждается в дружбе. Понемногу я начинаю узнавать обо всех его причудах, а он может с точностью определить, когда меня нужно успокоить. В итоге он стал хорошим другом и замечательным отвлечением. Плюс ко всему его присутствие в роли «защитника» служит прекрасным поводом для того, чтобы по близости не ошивался Аксель.

Мы с Грегом почти не разговаривали с тех пор, как он помог Акселю «похитить» меня. Я скучаю по нему, но не могу, оказавшись с ним в одной комнате, не злиться на него. Он как никто другой знал, почему я избегала Акселя, но все равно решил взять дело в свои руки. В глубине души я понимаю, что он действовал из лучших побуждений, но не готова забыть, как легко он меня предал. Мэддокс, находящийся по близости, стал моим спасением, особенно, когда возникают стычки с Грегом. Мэд не очень ладит с другими, даже со своими «братьями», поэтому если я расстраиваюсь, он превращается в гризли. Я так привыкла видеть в своем окружении только Ди и Грега, что появление еще одного человека, которому я могу довериться, практически свежий глоток воздуха.

Субботним утром, когда ноябрь в Джорджии вступил в свои законные права, и нас не ожидает ничего, кроме промозглого дождливого дня, я звоню Мэддоксу, чтобы узнать, не захочет ли он приехать посмотреть футбол, выпить пива и отпраздновать мою новообретенную свободу. Ди уже побывала в магазине и купила торт, флажки и долбаные воздушные шарики. Думаю, она радуется даже больше, чем я. А вот от Акселя ничего не слышно с начала недели, когда он позвонил мне и сообщил, что собирается уехать из города, и просил дать ему знать, если что-нибудь случится. Ага, как бы ни так.

В начале второй половины дня появляется на редкость улыбчивый Мэддокс. Ди впускает его в дом, и он, не теряя времени, входит, чтобы поздравить меня.

— Эй, девочка, ты счастлива? — Я вынуждена оставить его вопрос без ответа; учитывая то, как сказываются на мне его слова, потоки слез неизбежны.

— О. Боже. Мой, — выдавливаю я между прерывистыми всхлипами. — Все закончилось, Мэд. Ты можешь в это поверить? Последние восемь лет моей жизни остались позади благодаря одной подписи. Свобода. Ты знаешь, как давно я молила бога избавить меня от Брэндона?

— Я прекрасно тебя понимаю, девочка. Больше не о чем волноваться, — он обнимает меня своими сильными руками и просто дает мне выплакать слезы облегчения и радости, а может быть и потрясения.

Я не знаю, как долго мы сидим вот так, не произнося ни слова, но он понимает, что я должна выплеснуть это из себя, чтобы двигаться дальше и полностью заглушить боль, которую мне причинило замужество. Вволю наплакавшись на его плече, я поднимаю глаза и смотрю на его непроницаемое лицо, ища признаки недовольства, но вместо этого вижу ухмылку, после чего он запрокидывает голову и заливается смехом. Еще кое-что, что так несвойственно Мэддоксу.

— Девочка, ты выглядишь как енот-полоскун. Все то черное дерьмо, которым вы девчонки мажетесь, растеклось у тебя по всему лицу. Иди, умойся, а не то я буду вынужден вызвать службу по отлову бездомных животных, чтобы они приехали и забрали твою задницу.

Я хватаю с дивана подушку и бросаю ему в лицо, после чего выхожу из гостиной и иду в ванную умыться. Я слышу, как он переключает каналы на телевизоре, заполняя тишину гостиной дневной трансляцией матча. Выйдя в коридор, я практически подпрыгиваю от неожиданности, когда чуть не сталкиваюсь лицом к лицу с обескураженной Ди.

— А правда, что под всей этой его аурой неприкосновенности скрывается неженка? — спрашивает она.

— Говори потише, но да, последние несколько недель он был просто душка.

— Я так рада, что все закончилось. Я не всегда была рядом, но знай, что я по близости, если понадоблюсь.

Я прекрасно понимаю, что она желает мне только добра, но она выглядит такой виноватой, что это разбивает мне сердце.

— Ди, не смей винить себя в том, что живешь полной жизнью. Со мной все хорошо, правда. Я чувствую себя намного лучше, и я была не одна. Мэд всегда был рядом, да и Куп иногда заходит, к тому же ты поблизости… даже если эта близость прячется в твоей комнате, сотрясая стены вместе с Беком, — я ухожу, оставляя ее покрасневшую от смущения, но смеющуюся.

— Я люблю тебя, сучка, — кричит она мне вслед.

Пока я была в ванной и приводила себя в порядок, сигнализация срабатывала несколько раз, сообщая о том, что кто-то открыл и закрыл входную дверь несколько раз. Предположив, что это либо Бек, либо Куп, я просто абстрагируюсь и продолжаю приводить себя в порядок. Снимаю штаны для йоги и топик, меняя их на поношенные джинсы и любимую футболку со времен учебы в университете Джорджии; одежда с символикой команды обязательна для любого фаната Джорджии. С моего лица смыты все черные разводы, размазанные под глазами и исполосовавшие мои щеки после приступа рыданий. Я стягиваю свои длинные волосы в хвостик, когда позади меня раздается хриплое покашливание, от которого я подпрыгиваю практически до потолка.