Когда я подошел к бару и этой упругой попке, прикрытой облегающей красной тканью, я одичал. Я походил на бешеного быка, освобожденного с одной целью. Мой взгляд прошелся по ее спине, по каждому изящному изгибу на ее обнаженной коже, и единственная мысль крутилась вокруг того, чтобы затащить ее в постель и провести по этой линии языком, пока я не погружусь в нее, расположившись между ее сливочными бедрами.

А потом она обернулась, и я замер, как вкопанный. Похоть исчезла без следа, и вместо того, чтобы тащить эту сексуальную попку в ближайшую пустую комнату, я хотел забросить ее на плечо, унести отсюда и потребовать ответов. Я ждал этого момента двенадцать чертовски долгих лет. Я не ожидал, что, если когда-нибудь увижу ее вновь, она упадет в обморок.

— Какого черта ты уставился, Локк? — выкрикивая я, не желая тратить время на всю эту болтовню. Сейчас я просто жаждал схватки.

— Я смотрю на тебя, придурок. Тебе даже не придется прилагать усилия, чтобы «раскрыть гребаную тайну» и понять, что я смотрю прямо на твою тупую башку, — он рычит на меня, и рычит с такой свирепостью, что на мгновение я теряю дар речи.

— Какого черта? Ты, похоже, думаешь, что я уловил смысл твоего словесного поноса?

Он смотрит на меня, склоняет голову на бок, и я в очередной раз за вечер испытываю шок, когда он открывает свой рот.

— Я только что сидел там и поддерживал девушку, с которой не знаком, девушку, которая еще час назад выглядела так, словно она была на вершине гребаного мира, радуясь жизни и весело проводя время со своими друзьями. Ее улыбка умерла, ты это понимаешь, Рид? Всего одного взгляда в твои глаза хватило, и эта яркая улыбка просто умерла. Ее взгляд потух, а ее тело перестало ей подчиняться. Ты это понимаешь, мать твою? Я только что сидел там и, в сущности, позволил ей наполнить мое чертово тело страхом, который исходил от нее. Страхом, который ТЫ туда поместил. Эта ранее счастливая женщина давно, черт побери, исчезла, и мне бы хотелось знать, как ты стал причиной всего этого.

Шок лишил меня способности говорить, шок и недоумение.

Меня отвлекает всхлип, доносящийся слева, и я поворачиваюсь к Ди. Она смотрит на меня отчасти растерянно, отчасти сердито, но в основном так, словно испытывает боль.

Качая головой, я снова смотрю на Локка.

— Мне нечего, черт подери, тебе сказать, потому что я не видел ее и не получал от нее вестей двенадцать лет. Разрушила все и исчезла, так что если тебе нужны ответы, ты спрашиваешь не того человека.

— Извини? Эта та девчонка, которая тебя бросила? Та самая, которая, как ты утверждаешь, холодная, бессердечная сука? Знаешь, Рид, должен признаться, женщина, которая только что рыдала в моих руках, не холодная бессердечная сука. У этой женщины на плечах вся тяжесть мира.

— Что за херню ты несешь? Грег уже накормил меня этим дерьмом, ходя вокруг да около. Если хочешь, чтобы я купился на эту громогласную речь, одари меня долбаной подсказкой, — ору я на него.

— Ладно, ты хочешь знать, что за фигню я несу? Там находится женщина, которая выглядит так, словно ее мир только что рухнул. Она выглядела так, словно увидела приведение. Потерянная и испуганная. Настолько испугана, что ее трясет. Она дрожит так сильно, что рухнула бы на пол, если бы я ее отпустил. Так что, я спрошу тебя еще один долбаный раз, ты уверен, что это та самая девушка, которая тебя бросила?

Я слышу еще один вздох с боку. Господи, клянусь, этой сучке следовало бы усмирить свои сиськи.

— Какое, черт возьми, это теперь имеет значение, а? Это было двенадцать долбаных лет назад. Не думаю, что мои вопросы отнимут у нее больше двух гребаных минут. Уверен, ее муж не станет возражать, — я знаю, что веду себя низко, но я так зол, что не вижу ничего кроме красной пелены перед глазами.

Очередной порывистый вздох с боку.

Я смотрю на Ди:

— Ты в порядке?

Ее рот то открывается, то закрывается. Она походит на проклятую рыбу, выброшенную на сушу и изо всех сил пытающуюся надышаться. У меня нет времени на все это дерьмо.

— Серьезно, тебе что-нибудь нужно? Вода, стул, гребаный «Мидол»? [5]

Ее губы смыкаются и образуют тонкую линию, затем она решительно входит в мое пространство, встав на цыпочки в попытке посмотреть мне прямо в глаза.

— Слушай, ты… здоровяк, нечего стоять здесь и нести всякую ахинею. Ты понятия не имеешь, что происходит, но уверяю тебя, что это намного серьезнее, чем твое желание поболтать. Понял меня? — она сопровождает эту вспышку гнева несколькими тычками в мою грудь.

— Нет, девочка, я ни черта не понял, ничегошеньки. Может твоя задница раскроет подонку этот маленький секрет? — Такое чувство, что из-за моей вспышки агрессии стены окружающие нас вот-вот рухнут, а моя голова в любую секунду взорвется. Сейчас я в этом не сомневаюсь.

Тихо вздохнув и стерев с лица все признаки ярости, она смотрит на меня с сочувствием:

— Аксель, я не могу. Это не моя история.

Одну минуточку.

— Откуда ты знаешь мое имя? Я уже чертовски давно не Аксель, дорогуша, так что думаю, если кто и знает, что тут происходит, так это ты.