Полная херня. Эта миниатюрная особа блокирует офисную дверь владельца клуба так, будто устранит любую угрозу, которая попытается пройти через нее; которая попытается добраться до Изабель. Где, черт возьми, та маленькая фея, которая, по словам Грега, распространяла радость как гребаная волшебница?

— ЧЕРТ! — рычу я. — Уйди с моего пути, женщина. — Неужели эта малявка думает, что она удержит меня, когда я буду разносить эту дверь в щепки? Я смотрю на Купа и Бека; кажется, они озадачены этим противостоянием так же, как и я. Господи, я попаду в этот долбаный офис, даже если мне придется физически устранить эту дамочку со своего пути. Я устал разыгрывать из себя милашку. У меня не было матери, но даже я знаю, что надо уважать женщин, хотя одна из них вывела бы из себя и гребаного святошу.

Когда я уже собираюсь схватить ее и убрать со своего пути, дверь открывается и из нее выходит раскрасневшийся, взбешенный Грег Кейдж.

— Ты, — он тычет пальцем мне в грудь, вторгаясь в мое гребаное пространство. — Проваливай отсюда. Ты может быть и крупнее меня, но когда речь идет о ней, я готов убить тебя на хрен.

Что. Мать. Его. Это за хрень такая.

— Кто, черт подери, дал тебе право, брат, указывать мне на то могу я с ней поговорить или нет? — я чувствую в себе поток непролитой ярости, стремительно мчащийся по венам. Даже с промелькнувшей у меня мыслью о том, что я бы на его месте поступил также, я по-прежнему не могу успокоиться.

Он глубоко вздыхает, одаривает меня убийственным взглядом и выплевывает слова, которые практически останавливают мое сердце.

— Если ты не свалишь прямо, мать твою, сейчас, то Из, в конечном итоге, уедет отсюда в машине скорой помощи… снова.

Что за черт?

— Что за херню ты несешь Грег, это звучит как шифровка.

Глубоко вздохнув, я могу представить, чего ему стоила эта небольшая стычка.

— Послушай Рид, ты знаешь, я чертовски тебя уважаю. Ты был моим братом охренительно долгое время, но Из… она сейчас не в лучшем состоянии. Вчера был довольно тяжелый день, но нам с Ди удалось привести ее в чувство. Черт, даже посылка от этого больного урода не задела ее так глубоко. Сейчас ты должен свалить. Если ты хочешь поговорить с ней, хорошо, но это будет на ее условиях, а не когда она сражается с каждым демоном, завладевшим ее душой. Не сегодня. Ты хорошо меня слышишь, Рид, я поговорю с ней и улажу кое-что, но сначала скажи как, черт подери, ты познакомился с моей девочкой.

— Что значит – твоей девочкой, Джи?

Наверное, я веду себя как чертов идиот, особенно после его нудной и бесконечной беспрерывной тирады. Грег пялится на меня так, словно пытается найти мирное решение проблемы или что-то на подобие этого дерьма. Он долго не спускает с меня глаз, и практически можно увидеть, как в его голове на всех парах вращаются шестеренки.

Наконец, жутким равнодушным тоном он спрашивает:

— Рид, как давно ты знаком с Из? — его вопрос может и звучит безразлично, но его глаза молча обещают, что если ему не понравится мой ответ, разговора с Иззи не будет.

Я опускаю взгляд на свои ботинки и, подняв руку вверх, тру шею, пытаясь снять часть напряжения, скопившегося в моем теле. Вопрос с подвохом.

— Какое это имеет значение, Джи?

— Просвети меня, брат, просто, мать твою, просвети меня. Как давно ты ее знаешь?

Выпрямившись в полный рост, на все свои шесть футов шесть дюймов и, пытаясь, по крайней мере, обеспечить себя небольшим преимуществом, я смотрю на него свысока с подходящим к случаю суровым выражением на лице. Что, черт возьми, здесь происходит? Они ведут себя так, словно Иззи какая-то раненая пташка, нет, черт подери, это не та девушка, которую я знал.

— Я знаю Изабель шестнадцать лет. Двенадцать лет назад, когда я уехал из дома, я оставил свое сердце в ее гребаной ладони. С тех пор я не видел и не получал от нее известий, — я ответил спокойно, хотя спокойствием тут и не пахло. Ничуть.

Глаза Грега тотчас же вспыхнули, и после минутного молчания он пробормотал:

— Не называй ее Изабель. Никогда, — затем он развернулся и оставил меня стоять в оглушительной тишине с Беком, Купом и Ди, прожигающей дыру в моей спине. За исключением Ди, они, кажется, были так же озадачены и потрясены, как и я.

Какого черта?

Оглядываясь вокруг, я отступаю и приземляюсь задницей на жесткий пол; готовясь ждать столько, сколько потребуется.

Такое ощущение, что я сижу в коридоре уже несколько часов. Моя задница онемела то ли он сидения, то ли от музыки, бьющий ритм которой вибрацией проходит сквозь пол. Я смотрю на часы и отмечаю, что прошло уже полчаса с того загадочного комментария Грега. Что там, на хрен, происходит? Мне не нравится это подавляющее чувство беспомощности; я давно себя так не чувствовал. Понятия не имею, что здесь на самом деле происходит. Такое чувство, что все это большая дурацкая головоломка с одним недостающим куском. Кусочком, который взяли и не вернули на место.

Что случилось с семнадцатилетней, лучезарной девушкой, которую я оставил двенадцать лет назад? Конечно, она была в отчаянье, когда я уезжал для прохождения основного курса боевой подготовки, но она знала, что я вернусь к ней. У нас были планы, мечты и тщательно распланированное будущее, готовое к воплощению в жизнь. Почему же сейчас она ведет себя как потерпевшая сторона? Это не она, а я приехал домой шесть месяцев спустя, уставший, но окрыленный тем, что наконец-то снова обниму свою девочку, а вместо этого обнаружил, что она исчезла. И не просто исчезла, а растворилась в гребаном тумане. Не осталось ни одного следа, который привел бы меня к моей девочке.