Тени греха, печать клеветы...

Смотри, как изящны они.

На земле - черные тени,

Как полночные кружева,

Сети зла, паутина ночи.

Я знаю, что скрывает тень:

Туда не заходит Господь!

Что нужно, чего мы хотим:

Остаться или вырваться прочь?

Кто смастерил эти тени,

Из чего они сплетены?

Может быть это ловушка?

Мы уже угодили в неё!

Это вошло в нас когда-то,

И оно изменило нас.

Кто же мы теперь? Может быть,

Мы не эти ночные тени...

* * *

Я слышу пламенные звуки

Каких-то неземных речей;

Они сжимают сердце мукой,

И выкривляют смысл вещей,

И, приводя в изнеможенье,

Они расшатывают ум

Тревожным, непонятным пеньем,

И череда несветлых дум

За ними тянется... Но, все же,

Иные звуки к нам, быть может,

Придут на краткий, краткий час,

И, прозвучав легко и нежно,

Разбудят от тоски безбрежной,

И исцелят Любовью нас.

* * *

Когда б был смысл в полете мотылька,

Он не спешил бы умирать скорее -

На лампы свет, и ты живешь, пока

Хватает сил, бегляночка-Психея.

Не торопись, быстрянка, умирать;

Кружись, кружись, ведь мы еще успеем

Увидеть Леты мягкие луга,

И тихого Элизия аллеи.

Пусть жизнь трудна; пусть выбьешься из сил,

Устав крылышковать прозрачной феей;

Пусть Гиблы станет горек мед, но ты

Не доверяй обманщице-Цирцее.

А смерть манит серебряным лучом,

И, убегать от смерти не умея,

Упрямицу к погибели влечет;

Но дар бессмертья, все равно, сильнее!

Звезды - во мне.

Ночь - точно ломоть хлеба - ноздревата,

И крупной солью звезды в ней блестят,

И, как водой холодной из ушата,

Я временем облит до самых пят.

Я временем облит, но жизни тяжесть

Еще гнетет упрямый позвонок,

И тянется судьбы слепая пряжа,

И тоненько пульсирует висок.

Я жив пока, но Вечность, темной пеной,

Мой слабый мозг пьянит сильней вина.

Я - маленькая часть большой Вселенной,

И кровь во мне - как звезды - солона!

31 декабря.

Столетье жалкое свой избывает срок,

Протеем хитрым в Вечность ускользает;

а время вяжет

спицей новый узелок,

и вертится

Вселенная большая.

Так ночью холодно под небом декабря.

Столетье это - тихо умирает,

и слышно: звезды,

как осколочки скрипят,

Вселенной мощной

двигаться мешая.

А утром кажется, что внове все вокруг,

и хочется, как в радужных мечтаньях,

Душе с немногими

на незнакомый луг

попасть,

не зная ничему названья;

и новые слова, как ноты выпевать,

толкая языком капризным звуки,

и никому уже не нужно

больше лгать,

и умолять,

протягивая руки.

Привычного стесненья телу больше нет,

а все, вокруг, так удивляет зренье:

и мягкий, чистый луг

и яркий, новый Свет...

Под незнакомой,

ласковою сенью

легко теперь звучать и двигаться легко,

и, кажется, что мы совсем не знаем,

что Время старится,

и где-то далеко

теперь от нас

обитель голубая.

К N.

Поведайте, в каких еще краях,

Ну, может, кроме Африки голодной,

Лгут - вдохновенно, грабят - благородно,

И мастерят свободу на костях?

Как долго будем думать: "может быть,

Нет-нет, не здесь, а где-то там - далёко,

В другой стране, губительного рока

Мы избежим и станем лучше жить?"

Как хорошо в фантазиях летать!

Не замечать железной жизни поступь