Лагерем вокруг обойдет

Израиля стан голодный, ты - сытый;

Посмотрим, кто кого дожмет.

Вышел - взглянул - вижу: вот человече,

Взирает на город рядом

С холма; вечереет, в руке его меч

Блистает, и сам он - взглядом.

"Кто ты есть? Наш или от вражеской силы?"

"Нет, Иисус, нет. Я - Господня

Воинства вождь, архистратиг Михаил;

Вот, к тебе пришел сегодня.

C колен восстань, и обувь свою сними -

Свято место, где я стою.

Слушай, ты, и Божьему Слову внемли:

"Город сей - тебе отдаю!"

У Иавока.

В многоголосье блеющего стада

Пастух Иаков звездной ночью брел.

Большой Вселенной темная громада

Нависла хмуро, влажным оком вол

Водил испуганно, ягненок блеял;

Так много звезд, и тесно в темноте им.

Дары для брата, жен, своих сынов -

Всех перевел он через Иавок;

Хоть было время отдыха и снов.

Вот, он один и впереди - поток,

А времени так много до зари,

И в воздухе скользят нетопыри...

А эта встреча так неотвратима!

И мыслям - точно звездам - в голове

Так тесно, и уже Носящий имя

Чудное близко, а Иаков не

Ведает, что каждое мгновенье

Теперь влечет его к благословенью.

Иов - друзьям.

Пусть будет хлебом мне тоска,

Питьем - одно лишь горе;

Нуждою, вместо пояска

Я затянусь, но вторить

За вами не желаю я,

Что Бог меня покинул,

Мои презренные друзья,

Разящие и спину,

И грудь, и печень, и живот -

Всего, всего! Проказа,

Пусть заживо меня сожрет,

Но, ни единой фразы,

Я не желаю повторить

Из ваших словопрений:

Царю несчастному - цари

Лукавств и обольщений.

Чудо Георгия.

Конь боевой хрипит, дрожит, бьет копытом;

Чует сердцем своим: скоро будет битва!

Всадник крепко сидит в седле, сам - спокоен;

Знает, что битва будет, Георгий-воин.

Бронь на нем, меч и копье. Божьим знаменьем

Себя он покрыл и коня, Кто-то сенью

Его незримой накрыл - крепче кольчуги.

Станут враги здесь скоро: друг против друга!

Вон, наружу ползет тварь из водной глади,

Все убивает вокруг дыханьем смрадным...

Больше глядеть не будет злым своим оком!

Выдохнул - смрад, а вдохнул - копье глубоко.

Другое я. (жене)

Когда сомнений тихая змея,

Как в сад Эдема, внутрь меня вползает,

Отличье есть ли между "ты" и "я",

Или же нет? Порою я не знаю.

В дни ветхие, наш праотец Адам,

Восстав от сна, смотрел завороженный,

Как в зеркало, в нее, и видел там

Не отраженье, но - свою икону.

И Ева в его образе себя

Отчетливо и живо узнавала;

Еще не "ты", пока - "другое я"

Для тех двоих тогда существовало.

Прошу тебя, постой, не уходи,

Побудь еще, прекрасное мгновенье!

Все будет после: грех и липкий стыд,

И долгое, сплошное искупленье.

Все будет после, а сейчас они

Так счастливы, и так неосторожны...

Шуршит змея... Пока никто из них

Не рвал плода и не сквернился ложью.

Грех входит в мир.

Все Словом Божьим сделано: и свет,

И твердь небес, и суша, и светила,

И всякая душа, и это было

Так хорошо, и злого в этом нет.

Тогда и оживил Всесильный Дух

Растенья, рыб морских и птиц небесных,

И всяких разных тварей бессловесных,

И в завершенье - человеков двух.

И насадил для них Едемский сад,

И поселил их там, откуда реки

Струились по земле: Гихон, Хеддекиль,

Фисон был третьей, а еще - Ефрат.

Для всех Господь раздал Дары Свои,