– Его полное имя - Диего Роцио Розалес, Роцио - фамилия его отца и Розалес - фамилия и его матери, и моей. Но это не означает, что мы хотя бы двоюродные брат и сестра. Розалес - огромная семья Сумеречных Охотников. Моя мать просто думает, что он очень элегантен, красив, умен, каким и должен быть Сумеречный Охотник, идеальный, идеальный, идеальный...

– И теперь ты знаешь, как он получил свое прозвище, - добавила Эмма, собирая ножи со стены.

– Действительно ли он настолько идеален?
– спросила Ливви.

– Нет, - отрезала Кристина. Когда она была расстроена, она сердилась, она просто прекращала разговаривать. Она делала это и теперь, уставившись на цель, нарисованную на стене. Эмма крутила ножи, которые она извлекла, в руках.

– Мы защитим тебя от Идеального Диего, - любезно предложила Эмма.
– Если он приедет сюда, то он будет пронзен.

Она двинулась к линии броска.

– Эмма владеет искусством пронзания копьями, - объяснила Ливви.

– Лучше бы ты сделала это с моей матерью, - пробормотала Кристина.
– Хорошо, flaquita, симпатичные стройняшки, произведите на меня впечатление. Давайте посмотрим, как вы бросите два за один раз.

С ножом в каждой из рук, Эмма сделала несколько шагов назад. Она училась бросать пару ножей в течение года, бросая снова и снова; звук лопастей, расщепляющих древесину, - бальзам для лопнувших нервов. Она была левшой, поэтому обычно девушка шагала назад и вправо, но она вынудила себя изменить ракурс, шагнув назад и прямо. Ее руки вернулись назад в позицию; Эмма сделала движение руками, и ножи стремились к цели, как соколы к свободе, будто веревки, державшие их, были перерезаны. Они летели к цели и приземлились, один за другим, прямо в сердце цели.

Кристина присвистнула.

– Понимаю, почему Кэмерон Эшшаун продолжает возвращаться. Он просто боится.
– Она пошла собирать метательные орудия, включая ее собственные.

– Теперь я собираюсь попробовать еще раз. Вижу, что я далеко позади, где я и должна быть, - Эмма рассмеялась.

– Нет, я обманула. Я практиковала это движение в течение многих месяцев.

– Однако, - отметила Кристина, - если ты когда-нибудь передумаешь и решишь, что я тебе не нравлюсь, я должна быть в состоянии защититься.

– Хороший бросок, - Ливви сказала шепотом, вставая позади Эммы, как и Кристина, в нескольких метрах от линии броска.

– Спасибо, - шептала Эмма. Прислоняясь к стойке с перчатками и защитной одеждой, она мельком взглянула в солнечное лицо Ливви.
– Вы выбирались куда-нибудь с Таем? И он все еще думает, стать ли вам парабатаями?
– спросила он, почти боясь ответа.

Лицо Ливви покрылось красными пятнами.

– Он все еще говорит нет. Это - единственная вещь, из-за которой мы спорим так долго.

– Извини, - Эмма знала, как ужасно Ливви хотела быть парабатаем со своим близнецом. Случаи, когда братья и сестры, которые могли стать парабатаями, появлялись редко, но не были исключением. И все же, абсолютный отказ Тая был удивительный. Он редко говорил «нет» Ливви в чем бы то ни было, но в этом деле он был упрям.

Первый нож Кристины попал в линию внутреннего круга цели. Эмма поаплодировала.

– Она мне нравится, - сказала Ливви все еще шепотом.

– Хорошо, - поддержала ее Эмма.
– Она мне тоже нравится.

– И я думаю, что Идеальный Диего, возможно, разбил ее сердце.

– Ну, он определенно что-то сделал, - сказала Эмма сдержанно.

– Я уже догадалась.

– Итак, я думаю, мы должны свести ее с Джулианом.

Эмма почти опрокинула стойку.

– Что?

Ливви пожала плечами.

– Она симпатичная, кажется действительно хорошей и собирается жить с нами. Да и у Джулса никогда не было девушки - ты знаешь, почему.
– Эмма просто смотрела. Ее голова казалась полной белого шума.
– Я имею в виду, что это - наша ошибка: моя, Тая, Дрю и Тавви. При воспитании четверых детей у тебя точно нет времени для себя. Ещё и мы отгоняем девушек от него.

– Ты хочешь свести его, - сказала Эмма, голос которой звучал безучастно.
– Я о том, что это не сработает, Ливви. Они должны понравиться друг другу...

– Я думаю, что это возможно, - сказала Ливви.
– Стоит попробовать. Что ты скажешь?

Ее сине-зеленые глаза, очень сильно похожие на глаза Джулиана, были полны любящей шалости. Эмма открыла рот, чтобы сказать что-то, когда Кристина запустила второй нож в полет. Он врезался в стену настолько плотно, что доска, казалось, раскололась.