3. Установка на абсолютность наслаждения. Садизм - деструктивный эротизм

В литературе, посвященной гедонизму, можно встретить понятие "парадокс наслаждение". Речь идет о том, что установка на наслаждение предполагает самореализацию человека исключительно в наслаждении. Между тем как получение наслаждения всегда требует отдельных усилий, которые самим своим фактом ограничивают действительные возможности наслаждения. Только в грезе наслаждение тотально. На практике его как правило недостаточно. Однако гедоническое мироотношение парадоксально и в другом. Как говорилось, "архетипом" гедонического мироотношения является сексуальность. Однако установка радикального гедонизма на наслаждение как только мое наслаждение потенциально разрушительна для сексуальности -по крайней мере для тех ее парадигм, которые выше были обозначены как (а), отчасти (б) и (в), т.е. тех, которые безусловно доминируют в массовой практике.

Что значит максимализированное наслаждение - это абсолютная ценность? В крайней своей форме гедоническое мироотношение воплощено в сладострастном вожделении, посредством которого человек осознает себя существующим лишь в объекте своего вожделения, а сам объект, независимо от того, что он реально собой представляет, воспринимается исключительно в плане утоления страсти то есть целиком обращенным к гедоническому лицу. Гедоник персонализирует себя в вожделении и в вожделении деперсонализирует другого.

Шиллеровская леди Мильфорд в "Коварстве и любви" с пониманием замечает: "Разрушать чужое блаженство - это тоже блаженство". Можно предположить, что в случае с леди Мильфорд здесь говорит всего лишь ее жизненный опыт: в ненасытном поиске наслаждений последовательный гедоник приходит к пониманию, что источники наслаждения - слишком разные. Но здесь уже и определенная точка зрения: предпочитать все, что доставляет наслаждение - здесь и теперь, и не обременять себя мыслями о последствиях, тем более для посторонних. Если самое главное - наслаждение, то нет ничего другого, что стоило бы ему предпочесть. "Наслаждение любой ценой" имеет тенденцию оборачиваться развлечением за счет другого, счастьем за счет возможного страдания, несчастья другого. Последовательный и всепоглощающий гедонизм чреват, таким образом, садизмом, в котором все моменты гедонического жизнеощущения оказываются развернутыми до крайней точки, а "мораль" наслаждения органично срастается с "моралью" насилия, подавления, жестокости.

Такова "мораль" героев маркиза де Сада. Сад - философичен. Только философствование он перенес в будуар и трансформировал в практическое наставление.

Сексуальные наслаждения - наиболее интенсивные из чувственных наслаждений. Имея это в виду, можно считать, что сексуальность является своего рода "архетипом" гедонического мироотношения. Всю "мораль" гедонизма без хитростей можно было бы выразить в двух словах: наслаждение приятно. Но одно дело приятность наслаждения как психологический, жизненный факт и другое - психологический и нравственный опыт, в рационально-критическом анализе которого и проясняются этические контроверсии гедонизма.

Наслаждение составляет цель человеческой жизни, и добром является все, что доставляет наслаждение и ведет к нему.

Эту формулу можно преобразовать в императив поведения: Поступай всегда так, чтобы ты по возможности мог непосредственно удовлетворять свои потребности и испытывать как можно большее (по интенсивности и длительности) наслаждение.

11

Римский император спросил рабби Иегошуа бен Ханания: "Что придает такой аромат мясу, которые вы готовите на шабат?" Тот ответил: "У нас имеется особый вид пряностей, которые мы добавляем в мясо для субботней трапезы, и это дает еде особый аромат". Тогда император попросил: "Дай мне щепотку этих пряностей". На что рабби Иеhошуа бен Ханания ответил: "Вкус этих пряностей могут ощутить только те, кто соблюдает шабат. Для тех же, кто не соблюдает шабат, эти пряности не окажут никакого эффекта". (Талмуд, Трактат Шабат, 119а).

Забавно, не правда ли? Непонятно лишь, кто глупей - император или рабби.

Я всегда удивлялся уверенности людей, которые знают дорогу, и нерешительности тех, которые не знают. Это можно наблюдать как в религии, так и в области естественных наук, географии или математики.

Однажды (совсем забыл об этом эпизоде из загробной эпопеи) я в человеческом теле пробирался через Скалистые горы Канады в сопровождении проводника-индейца. Мне казалось, что мы кружимся на одном месте. Несколько раз я пытался протестовать, уверяя, что он не идет в правильном направлении. Но он только с усмешкой качал головой и продолжал идти вперед. Через несколько часов мы дошли до места назначения, и индеец показал мне на карте пройденный нами путь. Это был кратчайший путь, какой только можно было придумать. Если бы я пытался идти один, я, наверно, потерял бы несколько часов времени, а может быть и поплатился бы жизнью (не своей, естественно, а бывшего владельца этого тела, которое я взял на прокат).

Один из моих друзей рассказывает, что он однажды пережил в Лондоне во время непроницаемого тумана. Он имел при себе важный документ, который должен был сдать в известном государственном учреждении, но заблудился и потерял всякую надежду найти дорогу, так как в тумане не мог видеть никаких примет или названий улиц. Вдруг он заметил рядом с собой расплывчатые очертания фигуры человека, который шел с такой уверенностью, какую имеют только люди, знающие дорогу. Он протянул руку, прикоснулся к плечу этого человека и сказал:

"Извините, сударь. Я заблудился. Можете ли вы помочь мне найти дорогу?"

"С удовольствием доведу вас, куда вы пожелаете", - отвечал незнакомец.

Мой друг сказал ему адрес и следовал ему квартал за кварталом, сворачивая то направо, то налево, и только удивлялся уверенности этого человека. Как мог он идти так смело в таком густом тумане?

"Вот ваше учреждение, сударь", - сказал незнакомец, остановившись перед массивным зданием, знакомые очертания которого едва виднелись в сером полумраке.