Фотограф медленно выпил острую на вкус жидкость света электрик, по телу пробежали томительные мурашки, в животе разлилась приятная теплота.

Фотограф медленно поднял глаза на Черта.

– Но-но, без глупостей!
– забеспокоился тот.
– Ассистенты, стоп мотор.
– И повернулся к Бесенку с камерой.
– Ты что ему налил, идиот?

– Эрросив, - ответил Бесенок.
– Извините, ошибся.

И он быстро налил Фотографу из другой бутылки.

Фотограф, не отрывая влюбленного взгляда от Черта, вылил очередной бокал в рот. Черт рявкнул:

– Мотор!

Снова вспыхнул свет. Фотограф осоловело оглядывался и скреб под мышками.

– Слушай ты, гонококк гонорейный, - яростно сказал Черт, - у меня к тебе ряд вопросов. И твоя судьба зависит от ответов на эти вопросы. Вопрос первый - кто я такой?

– Не знаю,- индифферентно ответил Фотограф.
– Вы, наверное, за фотками пришли, на паспорт? Так они, извините, еще не готовы.

– Я спрашиваю, кто я такой?
– еще более агрессивно спросил Черт.

– По-моему вы ведете какой-то репортаж. Вы - журналист.

У Черта задергалась щека. Он перевел взгляд на Бессенка при баре.

Фотографу налили еще.

– Ну, кто я?

– Вы - Бог! Я вижу нимб над вашими рогами.

Черт соскочил со стола, растегнул плащ.

– Сигару.

Черту дали сигару. В павильоне запахло селитрой.

– Я тебя последний раз спрашиваю - кто я такой?!

– А действительно, кто вы такой? И что вы тут делаете?

Фоторгаф явно перестал понимать ситуацию.

– Ну ка, налейте ему еще, - многозначительно сказал Черт.

Пока Фотограф цедил нечто шипучее, Черт, не отрывая от него горящих глаз, устроился на краешке стола и закинул ногу за ногу.

Фотограф допил, сделал шаг вперед. Черт глубоко затянулся сигарой.

Фотограф замахнулся. Черт удивленно поднял бровь. Удар пришелся в челюсть, пепел с сигары упал Черту на плащ, Фотограф потер костяшки кулака.

Черт яростно взглянул на Бесенка, подтянул к себе телефон и набрал девять цифр.

– Ну!?
– рявкнула трубка.

– Что за ассистента вы мне дали, все путает?

Бесенок равнодушно закурил сигарету и презрительно посмотрел на Фотографа. Фотограф осоловело смотрел в стену.

Черт повесил трубку, задумчиво застегнул плащ на все пуговицы.

– Н-да... Собирайте-ка реквизит, ребята.

– И желательно побыстрей, - с былым пылом неожиданно произнес Фотограф.

И совершенно напрасно. Черт взметнулся со своего, обхватил бар, извлек небольшую бутылочку и протянул Фотографу:

– Ну-ка, выпей это.

Фотограф выпил.

9

Прошло время. Могила Фотографа обвалилась, потому что погода в тех краях дождливая, а ухаживать за могилой было некому. Никто не приходит на заброшенный холмик с деревянным памятником.

А в Доме быта работает другой Фотограф. И много пьет.

Но знающие люди поговаривают, что в этой могилке никого нет. Может, он и так, но как тогда объяснить исчезновение Фотографа из этого романа в самый разгар действия?..

10

Бог с ним (то бишь - со мной), если уж в человеке за семь лет полностью менется клеточная основа, то столько-то лет тому назад это был и не я, а некто. Фотограф, одним словом. Сейчас речь о другом, о гедонизме. Что такое гедонизм (от греч.-наслаждение, удовольствие) - это наслаждение как высшее благо, как ключь к эволюции.

Вот, что сказал мне протоиерей Максим Козлов, настоятель храма св. мц. Татианы при МГУ, когда я спросил его: что такое гедонизм?

Все это лукавым придумано достаточно давно, и если бы мы хорошенько учились в классической школе, традиции которой не случайно были отсечены советской властью, то мы бы знали, что уже в греко-римском мире существовало такое философское направление, которое ставило получение удовольствия конечной целью бытия. Впрочем, удовольствия тогда понимались не так низменно, как теперь. Не как наркотический кайф, желание вкусно поесть, красиво одеться и иметь некоторое количество утешающих девиц, но как душевное наслаждение в этическом смысле этого слова. Однако уже тогда выяснилось, что удовольствие, декларируемое как цель жизни, наслаждение как критерий бытия являются ускользающим обманом. Они постоянно требуют все большей меры разнообразия, иных видоизменений. Это, оказывается, тот путь, на который легко можно вступить в надежде на нем успокоиться, но в котором никогда нет конца, что грубый нынешний гедонизм показывает очень быстро. И человек, начавший с невинного покуривания травки, через пару лет, а то и раньше на койке психоневрологического диспансера узнает, какими ужасами наркотической ломки оборачивается жизненный выбор такого рода удовольствия. Это и есть действительный итог гедонизма. Хорошо, если им не оканчивается земная жизнь. Значит, есть еще время избавиться от такого выбора для жизни вечной.

Я не стал с ним спорить, зачем спорить с софистом, умеющим, как цыганка, вывернуть любую мысль на свой лад. А в "греко-римском мире" я видел действительно утонченных гедонистов, умеющих не пресыщаться наслаждениями. Любители поесть, например, специально голодали, чтоб потом насладиться простой едой. Или не пили сутки ни капли воды, а потом смаковали ее медлительными глотками.

Зима 1942 года. Идет по улице еврейского гетто босая девочка, кутаясь в рваную кофту.

На груди у нее шестиконечная звезда.