Дверь в ванную открывается, и Чарли бежит через комнату, запрыгивает на кровать и быстро натягивает на себя одеяло.

— Там холодно! — говорит она дрожащими губами. Я притягиваю её к себе и целую в губы. — Уже лучше, — бормочет она.

Этим мы и занимаемся, пока я изо всех сил пытаюсь потерять счёт времени. Целуемся и обнимаемся.

— Силас, — шепчет она, пока я ласкаю её шею. — Который час?

Тянусь к тумбочке, чтобы посмотреть на телефон.

— 9:15.

Она вздыхает, и я понимаю, что думаем мы об одном и том же.

— Я не хочу об этом забывать, — говорит девушка, глядя на меня глазами, похожими на два разбитых сердца.

— И я.

Она нежно целует меня. Я чувствую, как колотится её сердце в груди, и знаю, что это не из-за наших забав под одеялом. Чарли боится. Хотел бы я избавить её от страхов, но… увы. Я просто обнимаю её. И с радостью делал бы это вечность, но у нас есть дела поважнее.

— Мы можем надеяться на лучшее, но нужно приготовиться к худшему, — говорю я.

Она кивает у моей груди.

— Знаю. Ещё пять минут, ладно? Давай просто полежим и сделаем вид, что мы влюблены как раньше.

Я вздыхаю.

— Чарли, мне уже не нужно притворяться.

Она улыбается и прижимается губами к моей груди. «Дам ей пятнадцать. Пяти минут мало».

Когда наше время заканчивается, я вылезаю из постели и поднимаю Чарли.

— Нужно позавтракать. Таким образом, когда стукнет одиннадцать, и мы снова начнём психовать, у нас будет пару часов в запасе, чтобы не беспокоиться о еде.

Мы одеваемся и спускаемся вниз. Когда заходим на кухню, Эзра убирается после завтрака. Увидев, как Чарли трёт сонные глаза, она поднимает бровь. Думает, что я испытываю судьбу, приводя её в дом.

— Не волнуйся, Эзра. Папа дал мне разрешение снова её любить.

Женщина улыбается.

— Вы голодны?

Я киваю.

— Да, но мы сами можем приготовить себе завтрак.

Эзра лишь отмахивается.

— Ерунда! Приготовлю твоё любимое блюдо.

— Спасибо, — улыбается Чарли. На лице женщины отображается удивление, прежде чем она уходит в кладовую.

— Господи! — выдыхает Чарли. — Неужели я была настолько ужасна, что она приходит в шок, услышав от меня банальное «спасибо»?

В этот момент на кухню заходит моя мама. Она резко останавливается, увидев Чарли.

— Ты здесь ночевала?

Вид у неё недовольный.

— Нет, — вру я вместо Чарли. — Я привёз её утром.

Мама прищуривается. У меня нет воспоминаний о ней, посему я не знаю, насколько она подозрительна.

— А почему вы не в школе?

Мы оба молчим с секунду, но затем Чарли быстро говорит:

— Сегодня гибкий день!

Мама молча кивает. Идёт в кладовую и начинает общаться с Эзрой.

— Что ещё за гибкий день? — шепчу я.

Чарли пожимает плечами.

— Понятия не имею, но звучало неплохо, — смеётся она. — Как зовут твою маму?

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу вспомнить.

— Не знаю. Не уверен, что писал об этом в письмах.

Мама выглядывает из кладовой.

— Чарли, присоединишься к нам за ужином?

Девушка переводит взгляд с меня на маму.

— Да, мэм. Если не забуду.

Я смеюсь, а Чарли улыбается, и на долю секунды я забываю, через что нам придётся вскоре опять пройти.

Замечаю, что Чарли косится на часы на плите. Беспокойство читается не только в её глазах, но и в каждом движении тела. Я беру её за руку и слегка сжимаю.

— Не думай об этом. У нас ещё час.

— Не представляю, как кто-то мог забыть, насколько это великолепно, — говорит Чарли, съедая последний кусок блюда, которое приготовила для нас Эзра. Кто-то мог бы назвать это завтраком, но оно заслуживает отдельной категории.

— Ещё раз, как оно называется? — интересуется Чарли.

— Тост с «Нутеллой», — отвечает Эзра.

Чарли записывает на бумажке «Тост с нутеллой» и ставит рядом два сердечка. Затем дописывает: «Ты ненавидишь раков, Чарли!!!».

Прежде чем вернуться ко мне в спальню, Чарли крепко обнимает женщину.

— Большое спасибо за завтрак.

Эзра замирает на секунду, прежде чем обнять её в ответ.

— Не за что, Шарлиз.

— Сможешь приготовить мне его в следующий раз? Даже если я не вспомню, что мы сегодня ели?