Если подумать, эти рисунки там уже были. Он не показал их мне. Он разозлился, когда я спросила, можно ли их увидеть, и спрятал в сумку, сменив тему.

Джун перечислил мне признаки потери контроля по телефону. Помутнение, ужасные кошмары, повышенное беспокойство… и необъяснимые рисунки.

Я потянула за край обложки и взглянула на вырванные страницы.

Я вскрикнула.

Там была я. Он рисовал меня.

Рисунки были и на страницах блокнота, и на листиках для записей, и на салфетках, один даже был на бумаге генкойоши. Поза не всегда совпадала, но на всех рисунках был страшный взгляд, из-за которого я задрожала. Они рисовал меня в длинном кимоно с фениксами и сотнями цветов на ткани. На некоторых рисунках я сжимала огромный щит или нечто похожее на золотой диск, достающий мне от земли до пояса. Руки лежали на вершине диска, длинные рукава кимоно почти касались земли.

Каждый рисунок был незаконченным, не хватало линии, что соединяла бы мое ухо и подбородок или части кимоно.

Снова подул холодный ветер, и кимоно на рисунке раздулось, словно парус, вокруг изображения меня. Ветер подхватил рисунки, и они разлетелись по поляне во все стороны.

– Черт! – завопила я, побежав за ними. Я схватила несколько, но остальные разлетались во все стороны. Я не могла собрать все. Один застрял высоко в ветвях дерева.

– Кэти? – спросил Томо, и я увидела его на краю поляны. Он держал один из улетевших рисунков и удивленно смотрел на меня. На его руках высохли следы чернил, но его ладони и лицо были чистыми, он, видимо, умылся в пруду.

– Томо, рисунки! – сказала я. Ветер притих, и рисунки медленно опадали на траву. Их уголки загнулись из-за ветра.

– Ты открывала мой блокнот?

Я забыла об угрозе Шиори, глядя на рисунки, которые успела поймать. Томо хотя бы говорил связно. Может, он еще и не видел фотографию нас с Джуном. Были проблемы и серьезнее. Я не знала, почему, но все тело дрожало. Голосок внутри говорил: беги. Беги что есть мочи.

– Что это? – выдавила я, руки дрожали.

Он не ответил.

– Скажи! Что это такое?

– Аматэрасу, - сказал он.

– Н… - сказала я. – Это рисунки меня.

Он тихо сказал:

– Знаю.

Я как Аматэрасу. Все внутри похолодело. Вдали прозвучал гром.

Томо подошел ко мне, остановившись, чтобы собрать разбросанные рисунки.

– Целый месяц я просыпался с ручкой в руке и новым рисунком передо мной. Кошмары были ужасными. Раньше я такого не рисовал. На стенах или на полу были чернила, но не законченные рисунки.

– Они не законченные, - возразила я. – На каждом не хватает одной линии.

– Знаю, и это радует.

– Почему ты не рассказал мне? – крикнула я.

– Я не хотел тебя пугать, ясно? – заявил он.

– Хорошо, я напугана!

– Как и я.

– Что эти рисунки означают?

– Не знаю, - сказал Томо.

– Они меня пугают.

Он провел рукой по волосам.

– Я боялся их уничтожать. Вдруг… что-то случилось бы с тобой. Потому я берег их.

Почему он изображал меня как Аматэрасу?

Мысль пронзила меня, словно удар током.

– Томо, - сказала я. – Я ведь искусственный Ками.

– Мне все еще не нравится это определение.

– Не важно. От кого произошли многие Ками? От Аматэрасу?