И тут я поняла, что хотел донести до меня Ниичан.

Из-за дракона начался пожар. Может, он сбил свечи, а то и сам изрыгал пламя. Я не знала, но он явно пытался убить Токугаву, как и Томохиро. Они оба нарисовали его.

Мне стало не по себе. Я пробормотала извинение и ушла от остальных. Пока я бродила по территории храма, гравий хрустел под ногами.

Каждое поколение Ками боролось с чернилами. И, в конце концов, они проигрывали. И чернила не успокоятся, пока не получат Томохиро. Пока не сломают меня.

Почему? Я не видела в этом смысла. Я бродила мимо деревьев, уходя подальше от дракона. Я прошла киоск с омамори – защитными амулетами храма, что помогали во всем – в получении хороших оценок, любви, здоровье, работе. Девушка в киоске улыбнулась мне, она была в ярко-красных хакама и с белым верхом, напоминая разноцветного кендоука. Я помахала ей, показывая, что амулеты покупать не собираюсь, и пошла дальше, погрязнув в мыслях.

Я думала, что Аматэрасу защищает Японию. А если она хочет ее уничтожить? Разве Ками не были ее потомками?

Деревьев было все больше, а за ними оказалось практически заброшенное здание. Красивый феникс всех цветов радуги был нарисован на дверях, на соседних деревьях были канаты с белыми листиками.

Я села, прислонившись спиной к дереву. Я запуталась. Томохиро был проклят. Ками не находили способа справиться с чернилами. Как вообще теперь надеяться?

Я должна держаться от него подальше. Так он хотя бы проживет дольше. Черт! Почему все так повернулось? Почему все так сложно? Почему я тоже должна все терять?

– Кэти? – тихий голос Ниичана донесся из-за деревьев. Я оглянулась и собиралась встать, но он махнул мне, чтобы я оставалась на месте.

– Где Юки и Танака? – спросила я.

– Ищут тебя, - сказал он. – И думают, что я ушел ужинать. Я сяду?

– Зачем ты мне рассказал все это, Ниичан? Я думала, что ты не хотел, чтобы я думала о Ками.

Ниичан нахмурился, сев рядом со мной. Он поставил коробочку на траву и потянул за края ткани, пока узел не развязался, ткань открыла черную бенто.

– Я вижу все по твоему лицу, Кэти. И Юки держать рот на замке не умеет. Она уже рассказала мне, что ты встречаешься со старшеклассником, что любит рисовать и попадать в драки. И я подумал… и решил, что это связано.

– Это слишком опасно, - сказала я. – Это я уже поняла.

Ниичан кивнул, поднимая крышку бенто и оставляя ее на ткани.

– Юки о тебе беспокоится. И я сам не хочу, чтобы ты была в опасности.

– Не понимаю, Ниичан. Почему Ками так опасны? Разве они не должны защищать Японию?

– Кто тебе такое сказал?

Я удивленно уставилась на него.

– Но разве так не говорится в синто? Люди молятся в храмах о защите и расположении богов, так ведь? Например, просьбы об оценках, здоровье и прочем.

– Или они пытаются потакать ками? Даруют ли ками хорошее, или просто удерживают плохое? Думаешь, древним созданиям интересно слушать наши современные просьбы?

– Не понимаю, - сказала я.

– То, что мы считаем справедливостью, отличается от понимания справедливости сотни лет назад, - сказал он. – И ками сами в этом виноваты. Сложно понять, чего они хотят, но они всегда воевали друг с другом. Может, они хотят защитить Японию, может, хотят отобрать ее у нас. А может, их сил так велика, что в человеческих руках она выходит из-под контроля.

– Последнее вполне возможно, - сказала я. – Он не может совладать с этой силой, - я побледнела. – То есть…

– Я так и понял, - улыбнулся Ниичан, достав из коробки бутерброд. – Но остальным не рассказывай, ладно?

Я встала на ноги и повернулась к храму. Солнце уже садилось, его лучи мерцали на перьях феникса.

– А чей это храм? – спросила я, коснувшись красного столба.

– Отошимоя, - сказал он. – Этот храм очень похож на Итсукушиму.

– Но он не такой большой.