Он был прав. Да и выглядел он уже менее пугающим. Вряд ли он снова попытается что-то с нами сделать. У него была своя причина, хотя все было запутанно. Но его цель можно было назвать хорошей.

– Спасибо, - сказала я. Мы убрали баночки с красками на место, он зачеркнул рисунок стакана. Нарисованная вода оставляла черные следы в раковине, когда мы ее вылили.

– Мазуи, - сказал он, пытаясь убрать следы. Он отвернулся и скривился, высунув язык.

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.

– Хочешь пить? – я попыталась передразнить его голос.

– Я знал, что ты не станешь пить, - сказал он. – Иначе я и не спрашивал бы.

Мы остановились у его шкафчика в гэнкане, чтобы взять дополнительный шлем и забрать обувь.

– Я порой подвожу Икеду домой после репетиции, когда она не берет свой мотоцикл, – объяснил он. Я не могла понять их отношения – он называл ее по фамилии, она его – по имени, но это было не мое дело. Его черный мотоцикл стоял позади стоянки для велосипедов. Солнце быстро садилось, воздух был холодным. Все-таки осень решила наступить.

Я села за ним, обняв его руками за пояс. Это было неловко. Эта близость смущала и завораживала.

«Прекрати, - говорила я себе. – Да, он красивый. Но ты не одна. Забудь».

Было глупо вообще так себя чувствовать. Я просто за него держалась, чтобы не упасть с мотоцикла. Он это знал, я тоже это знала.

Джун завел мотоцикл, мы поехали по улице. Хорошо, что я сидела за ним, ведь ветер оказался еще холоднее, когда мы помчались. Путь проходил мимо замок Сунпу, я смотрела на его белые стены, которые освещали фонари у моста. Мы проехали мимо полицейского участка, конечно, Ками выбрали себе это место.

Я не могла забыть, как мы с Томохиро ударили шинаем запястье Джуна, какой звук при этом слышался.

«Да что я творю?» - подумала я. Но, может, с помощью Джуна мы с Томо все же одолеем чернила.

У меня не было выбора.

Это немного облегчило чувство вины.

Я слезла с мотоцикла, когда Джун приехал на станцию. Воздух покалывал холодом пальцы, когда я убрала руки с его пояса. Он был теплым, а я теперь осталась без этого тепла.

– Уверена, что дальше доберешься сама? – спросил он, поднимая визор шлема. Я едва слышала его за гудением двигателя мотоцикла.

Я кинула.

– Еще раз спасибо.

– Я серьезно, Кэти. Я не враг. Я беспокоюсь о тебе и Юу. Приходи в Катаку в любое время, ладно? И у тебя есть мой номер.

Я кивнула.

– Спокойной ночи, Такахаши, - сказала я. Это звучало странно, и заметила это не только я.

– Такахаши? – повторил он. Улыбался он натянуто. – Теперь я Такахаши?

– Не в том дело, - я покраснела. – Просто… разве правильно… называть тебя Джуном?

– Это тревожит тебя? – спросил Джун. – Или это тревожит его?

Я дрожала. Это было так глупо.

– Кэти… не нужно думать об этих формальностях. Икеда зовет меня Джун. Почти все в школе так меня зовут.

Икеда была не лучшим примером. И Хана, и те ученики в коридоре Джуном его не называли.

– Слушай, - сказал он. – Мне нравилось, когда меня так называли, когда я занял высокое место в прошлогоднем турнире. Но Такахаши… я сразу чувствую себя кендоука, понимаешь? Все эти репортажи, статьи в газетах, слава и взгляды. Я словно теряю часть себя, словно люди забывают, какой я. Потому Такахаши мне не нравится. Это не настоящий я, - он улыбнулся, его глаза сияли. – Потому мне нравится, когда меня называют Джун. Тогда это точно я, понимаешь?

– Понимаю, - сказала я, обрадовавшись. Он воспринял это не так, как Томо.

– Отлично. И не нужно переживать из-за этого. Я прошу всех так обращаться. Мне так нравится.

– Хорошо, - кивнула я. Слава богу, что все решилось.

Джун отпустил руль мотоцикла и вернул светлую прядь в шлем. Он замер на миг, а потом склонился ко мне. И улыбнулся.

– Если его это тревожит, то пусть это будет нашим секретом.