– А твой папа? – спросил он, крутя пальцами серебряную серьгу. Я заметила, что он так делает, когда нервничает.

– Я даже его не видела, - сказала я. – Он бросил маму до моего рождения.

– Сасуга, - отозвался он. – Как и ожидалось.

– Что?

– Ничего, - сказал он. – Просто… мой отец был бездельником.

– Он ушел?

– Типа того. Сейчас его уже нет.

– Прости, - сказала я. – Моя мама тоже умерла.

Этого он явно не знал, и я напомнила себе, что мы вообще не знали друг друга. Так почему мне казалось, что мы все знаем?

– Мне жаль, - сказал он.

– Сердечный приступ год назад. А что случилось с твоим папой?

Глаза Джуна стали еще темнее и холоднее, чем обычно. Он убрал руку от серьги и сжал ее в кулак. Он ничего не сказал.

Я понимала эту боль. Я хотела дотянуться до него, как дотянулся до меня Томо. Смерть, может, и случилась давно, но рана Джуна оставалась открытой. Он с ней не справился.

Я положила ладонь на его запястье, и он удивленно посмотрел на меня.

– Я хочу помочь. Я тоже через это прошла.

Он всегда держал себя в руках, и я еще ни разу не видела его таким потрясенным.

– Якудза, - сказал он. – Это из-за якудза.

Боже. Тогда понятно, почему он хотел их уничтожить. Я помнила, что он сказал, когда банда Ишикавы пыталась мне угрожать. Джун выбил кинжал и остановил нападение. Он сказал тогда, что не любит бандитов. Что уже пересекался с ними.

– Мой папа был Ками, - сказал он. – Он работал на Ханчи.

Мои глаза расширились.

– Ханчи хотел, чтобы Томо работал на него.

Он кивнул.

– Мне тоже предлагали. Но я ни в коем случае этого не сделал бы. Они разрушили нашу жизнь. Нам с мамой пришлось переехать к ее родителям. У нас не осталось ни дома, ни машины, ничего.

– После смерти твоего папы? – поняла я. Он кивнул, закрыв глаза. Его кожа под моими пальцами была горячей. Я хотела его обнять, но это было бы странно. А если он не так это поймет? Потому я держала его за запястье, пока он сидел и молчал.

– Те подонки, - сказал он мрачным тоном. – Потому я и хотел чернилами разобраться с ними. Чтобы они больше никому не навредили.

Я понимала его страдания, его стремление к справедливости. Но не могла согласиться со способом достижения цели, но у этого хотя бы была причина.

– Забудь, - сказал он, подняв голову. Он снова взял себя в руки. – Куда важнее сейчас, мы почти поняли, как ты связана с чернилами. Дальше нужно понять, как ими управлять.

– Управлять? – спросила я. – Но я ведь не Ками.

– Вполне себе Ками. Хоть и искусственно получившаяся.

– Жутковато, - сказала я, он рассмеялся.

– Прости, - сказал он. – А мне это кажется классным. Твои рисунки не двигаются, но ты можешь управлять чернилами.

В кабинете становилось темнее, его освещал лишь закат.

Я взглянула на часы.

– Ой. Диана будет гадать, куда я пропала. Я должна была вернуться домой еще полтора часа назад.

– Гомэн! – извинился он. – Я могу тебя подвезти.

– Нет, спасибо, - пролепетала я. Не хотелось, чтобы он узнал, где я живу.

– Хотя бы до станции, - сказал он. – Пока мы не убедимся, что якудза оставили тебя в покое, ходить в одиночку по Шизуоке, да еще и ночью, опасно, не так ли?