Я ждала, думая, что у него вырастут рога, он начнет рычать или изменяться как-то еще, но ничего не было. Насколько мне было видно, ничего не происходило.

Но Джун видел что-то другое. Он вскрикнул и упал на колени.

– Что это? – спросила я. – Что случилось?

Бумажная девушка посмотрела на меня и моргнула, при этом послышался шелест бумаги.

– Он видит себя, - сказала она. – Он всегда знал правду. Но отказывался с ней мириться.

– Нет, - прошептал Джун, глядя на ладони. Его голос стал выше, слова дрожали. – Этого не может быть. Это ложь! Они заставили меня. Это они забрали у меня ояджи!

– А Томо? – спросила я. Ждать больше не было сил. – Он – не потомок Сусаноо?

Бумажная девушка покачала головой.

– Его ждет лишь смерть из-за борьбы в нем.

– Борьбы?

– Томохиро – потомок двух родословных Ками, - сказала бумажная девушка. – Его отец – потомок Аматэрасу. Мать – наследница Тсукиёми.

Томо побледнел.

– Тсукиёми? – повторила я. – Это еще кто?

Заговорила Икеда.

– Один из трех, - сказала она. – Было три главных ками. Тсукиёми – ками луны, возлюбленный Аматэрасу. Она предала его.

Их было трое? Да ладно. Как же все запуталось.

Томо опустил взгляд, его глаза были огромными.

– Тоусан – Ками?

– Сила в нем так и не пробудилась, - сказала бумажная девушка. – Но чернила передались тебе, и теперь ты воюешь сам с собой.

Аматэрасу от отца. Тсукиёми от матери. Война со своей кровью.

– Тогда у него есть выбор, - сказала я, сердце подпрыгнуло в груди. – Он может выбрать свою судьбу, - он может выбрать Аматэрасу. Мы сможем быть вместе.

– Выхода нет, - сказала бумажная Кэти.

– Есть только смерть, - повторил Томо, словно он слышал это тысячу раз. Видимо, в его кошмарах так и было.

Я нахмурилась.

– Не понимаю.

– Нет хороших или плохих ками, Кэти, - сказала Икеда. – Чернила разрушают. Вот и все.

– Нет, - сказала я. – Я в это не верю. Я знаю Томо. У него есть выбор. Он выбирает каждый день. Будь он потомком Сусаноо, Тсукиёми или Аматэрасу, это не имеет значения. Все равно.

– Он не выиграет против двух ками, Кэти, - крикнула Икеда, я увидела в ее глазах слезы. – Мы не смогли победить даже одного!

Джун внезапно закричал, проиграв в своей битве. Чернила плясали вокруг него лентами, но не такими красивыми, как когда он играл на скрипке, а неистовыми, как змеи, что царапали его, когда он пытался их разогнать.

– Усо, - выдавил он. – Только не после всего, через что я прошел.

– Джун, - сказала я со слезами на глазах. Мне не нравилось видеть страдания тех, о ком я заботилась. Джун всегда был спокойным и собранным, и я не могла видеть, как он корчится на земле.

– Я не могу быть плохим, - сказал он хриплым голосом, в его глазах стояли слезы. – Не могу. Не хочу. Все… все ускользает от меня. Я все потерял. Ты забрал это у меня, Юу.

Он поднялся на ноги, новые крылья с чернильными брызгами развернулись за его спиной.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – прокричал Джун, указывая на Томо. – Ничего! – он расправил крылья и подлетел к бумажной Кэти, хватая ее и прижимая к груди.

– Такахаши, нет! – крикнул Томо.

С ужасающим громким треском Джун разорвал страницу пополам.

Я закричала, словно все внутри меня вспыхивало огнем, словно мое тело разорвали пополам. Я упала на землю, извиваясь, мир кружился перед глазами. Призрачное сияние Кэти померкло, и я видела лишь тьму. Я теряла себя, как в тот раз, когда меня атаковали светлячки.