Мы встали, чтобы спеть гимн школы, слова для новеньких показывали на экране. Ученики вокруг меня звучали как священный хор, было ли пение одним из требований при поступлении? Я пела неровно, чувствуя на себе взгляды. Я знала, что на меня смотрели многие.

Кровь шумела в ушах, я склонила голову вперед. Я горела. Вернулось состояние из самолета, земля покачивалась под ногами.

А потом она содрогнулась одновременно с ударом моего сердца.

Директор перестал петь. Остальные озирались.

Все замерло, он выдохнул. С улыбкой он пошутил о случившемся и попросил произнести речь нового учителя математики, которому уже хлопали.

– Что это было? – прошептала я на ухо Юки. Она склонилась ко мне.

– Маленькое землетрясение, - объяснила она. – Как это на английском… тремор? Не о чем беспокоиться.

Но земля содрогалась в такт с моим пульсом. Было о чем беспокоиться.

Я огляделась, видя в основном форму и черные волосы. Местами виднелись ученики, покрасившие волосы в светлый или каштановый цвет. У одной девочки были розовые пряди. Я с удивлением заметила белые волосы, а рядом – медные. Никто не тревожился из-за землетрясения, так что мне стало немного легче.

Речи закончились, и первыми ушли с балкона третьеклассники, за ними – второклассники. Когда пришел наш черед, мы встали и направились к дверям. Темп шагов был медленным.

– Почему так медленно? – поинтересовалась.

Юки улыбнулась.

– Смотри! – сказала она. За дверями стояли ученики с охапками белых цветов. Волонтеры рядом с ними забирали по одному цветку и вручали его новеньким, когда они проходили мимо. – Гвоздики. Как мило!

– Ага, - сказала я. Такого в моей школе в Олбани точно не случилось бы.

Я шагнула вперед, пришла моя очередь получить цветок. Третьеклассница вытащила из букета, что держала ее подруга, цветок. Ее розовые с серебряным ноготки сверкали, когда она вручила мне цветок.

– Добро пожаловать в Сунтабу, - сказала она. Ее глаза были опухшими, словно она не спала неделю.

– Спасибо, - сказала я. Когда я забрала цветок, она зевнула, после чего передала следующий цветок Юки.

– Что с ней? – прошептала Юки, когда мы уже шли по коридору. – Она словно была на похоронах.

Танака усмехнулся.

– Побывает на ваших, если услышит! Вы не знаете, кто это? Хорошо, что сестра рассказала мне обо всех тонкостях этой школы, ведь ты ни за что не угадаешь, Юки-чан!

Он выхватил ее цветов и побежал прочь.

– Эй! – закричала она и помчалась за ним.

– Не бегать в коридорах! – возмутился Сузуки-сенсей, остановив их. Я не сдержала смеха, когда Юки и Танака шли обратно, показывая друг другу языки.

Что-то отличалось, но находились и общие вещи.

Может, я все же привыкну. Может, смогу жить здесь.

Мам, знаю, что ты со мной. Я собираюсь преодолеть эту гору.

Сердце билось, как при землетрясении. Я смотрела на цветок в руке, касаясь пальцами нежных лепестков. Я прижала цветок к носу и вдохнула аромат, чувствуя себя так, словно все это время спала.

Словно я только собиралась проснуться.

Эпилог

Последний сон

Тени преследовали меня, я бежал по берегу, сандалии погрязали в песке. Я споткнулся, обувь слетела, и клубящиеся когти ударили меня по пяткам. Волна набежала на берег, касаясь моих ног, соленые брызги обжигали кожу.

Вдали возвышались тории, словно раскрытый рот, готовый проглотить меня. Я мчался вперед, а тени ударяли по вратам со вспышками золотых молний.

Пыль мерцала вокруг, оседая на берег пеплом.