– Потому вокруг него демоны? – спросила я, глядя на рисунок. Мне было неприятно смотреть на него, но и отвернуться я не могла.

Пот градом катился по лицу.

– Ах, - кивнул Ниичан. – Когда Тайра стал старше, его мучила лихорадка. Яркие кошмары каждую ночь являли ему демонов, монстров из теней, что шептали страшные слова. Каждый, кто касался его, обжигался. И это его убило.

Кровь шумела в ушах. Сильный мужчина, связанный с семьей императора, мучился от кошмаров и погиб из-за них. Мог он тоже быть Ками?

И вдруг пламя на рисунке зашевелилось, мерцая в чернильной темноте. Я отскочила назад.

– Дайджобу? – спросил Ниичан.

– Нет, - прошептала я. – Показалось, что… Вот! Ты видел?

– Что?

Конечно, он подумал, что я сошла с ума. Но я знала, что он видел.

– Забудь, - сказала я, отойдя от рисунка. – Это из-за жары. Вы специально храните сокровища в такой жаркой комнате?

– Кэти, - сказал Ниичан, я посмотрела на него. Стало холодно.

– В чем дело? – спросила я, на лице его проступило смятение.

– Ты видела, что огонь двигается?

– О чем ты? Это невозможно, - соврала я. Ниичан покачал головой.

– Ты почувствовала огонь. Тайра был Ками, Кэти, как и Йошитоши, нарисовавший эту картину. Но если ты увидела движение… я не понимаю, - он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Я не знаю, как, Кэти, но ты – Ками.

Все словно замедлилось вокруг меня.

– Я?

– Иначе огонь не стал бы двигаться. Сила Йошитоши была слабой. Его чернила реагируют только на тех, в чьей крови пробудился Ками.

– Я… не…

– Ты знаешь, что такое Ками, - сказал Ниичан, его слова потрясли меня, и я кивнула. Отрицать не было смысла. – Потому ты и задавала те вопросы. Твои рисунки двигаются?

– Нет, - кроме одного раза, но рядом был Томохиро. – Я не могу быть Ками, - я коснулась светлой пряди своих волос.

– Верно, - сказал Ниичан. – Но силы среагировали. Ты как-то связана с Ками. Почему?

Я не знала. Но это ведь проблематично? Потому рисунки Томохиро выходили из-под контроля.

– Ниичан, - сказала я, тревожась, что секрет вышел наружу. – Я знаю того, чьи… рисунки двигаются. Но все становится хуже, когда я появляюсь рядом. Чернила вырываются из страницы.

Брови Ниичана поползли вверх.

– Ты знаешь такого сильного Ками? Осторожнее, Кэти. Многие на такое не способны. Если ты влияешь на чернила, то лучше держаться от него подальше. Кто знает, что может случиться?

Как дракон в небе? Тогда уже поздно.

– А откуда ты знаешь о Ками? – спросила я. – Ты… не такой, ведь так?

Он покачал головой.

– Пока работаешь в храме, слышишь многое, к тому же, Итсукушима очень древний храм. Многие забыли о Ками. Я и сам не должен был говорить, но ты – друг Юки. Я обеспокоился, когда ты начала спрашивать о силе рисунков.

– Спасибо, - сказала я. – Найти что-то о Ками сложно. Видимо, это секрет.

Ниичан приблизился и положил ладони мне на плечи.

– Никому не говори, Кэти. Даже Юки. Она хороший друг, но очень болтлива, - я кивнула, и он убрал руки, отправившись прочь из комнаты, я не отставала. Я чувствовала ужасный холод, пока он задвинул дверь и запер комнату с сокровищами и двигавшимся огнем. Похоже, комната была огнеупорной, чтобы защитить рисунки от пожаров, и храм от рисунков.

Я молчала, пока мы шли вдоль горы, чувствовался запах карри Юки.

Я не была Ками, но была как-то связана с чернилами. Мы можем попасть в беду, если я останусь с Томохиро.

Я задумалась, сможем ли мы пойти на такое.

Я стояла в поезде и махала Ниичану, Мияджиме и огромным вратам тории. На скоростном поезде мы помчались от Хиросимы мимо Осаки и Киото, приближаясь к Шизуоке. Мысли путались, из-за шума поезда болели уши. Могла я быть связана с Ками? Я не хотела мириться с мыслью, что сила, что мучает Томохиро, была и в моей крови. Больше сообщений от Томохиро я не получала, еще на два или три моих он не ответил, и я перестала писать. Я не хотела показывать отчаяние, видимо, у него была причина не отвечать. Или ему пришлось. Может, Ишикава постоянно заглядывал ему через плечо. А, может, он был очень занят тренировками.