— Нет, — упрямо произнесла она и тут же открыла глаза.

— Пожалуйста, Сара.

— Нет. Нет, черт возьми.

Вагнер подался вперед, вцепившись руками в край стола, словно удерживая его от падения.

— Вы рассчитываете что-то доказать этим? Думаете, это кровавое зрелище будет своего рода искуплением грехов?

— Заткнитесь! — крикнула она так громко, что взоры посетителей и официантов обратились на нее.

Вагнер поднялся и протянул ей руку.

— Идемте отсюда, — скомандовал он.

Она послушно проследовала за ним к серебристому «файарберду», припаркованному в красной зоне стоянки у тротуара. Вагнер усадил ее на пассажирское сиденье, а сам сел за руль.

Пригладив волосы, он обернулся к ней.

— Прошу прощения. Я не сдержался.

Она смотрела прямо перед собой, безучастно наблюдая за движением утреннего транспорта по Юнион-стрит.

— Вы неправы. Я не пытаюсь ничего доказать. Я лишь пытаюсь сделать то, что мне положено. Что ждала бы от меня Мелани.

— Что вы имеете в виду? — мягко спросил он.

— Ну, скажем так… я в долгу перед ней.

Краем глаза она уловила, что Вагнер подался к ней.

— Не надо, — резко сказала она.

Вагнер замер.

— Я не хотел… Я лишь…

— Оставим это.

Сара держала себя в руках, до тех пор пока не ступила в гостиную. Она никак не ожидала, что взору ее откроется столь мрачное зрелище.

— О Боже… — прошептала она, оцепенев от ужаса.

— Идемте, Сара. Я отведу вас вниз. Вы можете посидеть в приемной. — Вагнер стоял у нее за спиной, держась на некотором расстоянии, дабы не оскорбить нечаянным прикосновением.

— Нет.

— Зачем вы обрекаете себя на это испытание? Ведь этого от вас никто не требует.

Хороший вопрос. Ответ на него состоял в том, что это нужно было ей самой. По причинам, думать о которых она боялась. Она твердо взглянула на Вагнера.

— О’кей. О’кей. Делайте то, что считаете нужным, и пойдемте. Я помогу вам, Сара.

Вагнер провел ее через комнату, мимо самого жуткого ее уголка — залитой кровью кушетки и пропитанного зловонной рвотой ковра.

Он видит ее живую. Она — такая, какой предстала перед ним впервые. И не где-нибудь, а в закрытом секс-клубе, приютившемся под крышей эротического бутика. В зале окон нет, свет дают толстые, телесного цвета, свечи в форме фаллоса, мерцающие на хрупких столиках, которые обрамляют импровизированную сцену, где в самом разгаре «работорговля».

Она одна за столиком. Задумчиво разглядывает очередного выставленного на продажу раба — мускулистого молодого латиноамериканца, который, стоя на четвереньках, тихонько хнычет, но делает это сладострастно, в то время как аукционист, Бреа Янус, шпыняя его в спину острым каблуком своего сапога, открывает торги.

Эмма Марголис, хозяйка телепередачи «Опасная грань», подталкивает его локтем. Она уговорила его на интервью в следующей программе, которую посвятила секс-клубам в Бэй-Эриа. И заодно попросила сходить с ней в один из клубов. «Как ты думаешь, стоит мне поторговаться? Этот самец мог бы добавить перца моей программе».

Вагнер рассеянно улыбается Эмме, не сводя глаз с женщины, сидящей напротив.

— В самом деле, Майк, — настаивает Эмма. — Неужели тебя не будоражит все это? А хочешь, я скажу тебе, почему?..

Позже, когда Эмма завязывает разговор с одним из рабов, он отводит в сторонку аукциониста, спрашивает, знает ли она ту женщину.

Бреа Янус издает гортанный смешок.

— Милый, это же не женщина. Это мой психиатр. Доктор Мелани Розен.

— Что она здесь делала?

Румянец появляется на щеках Бреа.

— Можно сказать, была на вызове. Доктор считает, что ей полезно понаблюдать за мной в процессе работы. — Доверительным тоном она добавляет: — Скажу тебе прямо, Вагнер, если тебе когда-нибудь понадобится психиатр, она — то, что надо.

И, уже прощаясь с ним на выходе, она незаметно сует ему в карман визитную карточку доктора Розен.

— Похоже, вы такой же впечатлительный, как и я, Майк.

На мгновение Вагнеру показалось, что он сошел с ума, поскольку явственно слышал голос Мелани Розен. Он с изумлением обнаружил, что говорит Сара, ее сестра. Впервые он обратил внимание на то, как похожи их голоса.

Все еще под впечатлением от живых воспоминаний о своей первой встрече с Мелани, он не сразу осознал, что они с Сарой стоят в спальне психиатра. Он подумал о том, что, видимо, совсем плох, поскольку не мог даже вспомнить, как здесь оказался.