Он пожал плечами.

— Нравится тебе или нет, но вся эта ситуация, связанная с Лиамом, меня не касается. Если тебе хочется кого-то обвинить, так обвиняй его. Итак, где Лора? Она в баре?

— Именно там, — огрызнулась я.

— Ну, тогда пошли. — Он открыл дверь, и мы спустились вниз.

Стоило нам только спуститься, как Бена словно подменили. Будто у него где-то был переключатель, который он нажал. Я, не веря своим глазам, наблюдала, как он тепло поздоровался с Лорой (он её даже обнял), прежде чем пожать руку Чарли, будто и правда искренне был рад знакомству с ним. Лора пыталась убедить его присоединиться к ним, но Бен бросил на меня взгляд и сказал:

— Мне правда ужасно жаль, но я должен поговорить с Жасмин. Есть кое-что... что мы должны обсудить...

— Конечно, я все понимаю. Говорите сколько нужно, я подожду здесь.

— О, не стоит, — тут же сказала я. — Лора, неизвестно, сколько у нас на это уйдет времени, и я бы предпочла, чтобы ты вернулась домой, а...

— Я забронировал здесь каюту для Жасмин, — прервал меня Бен. — Мы подумали, что будет проще остаться здесь на ночь, а утром она вернется к тебе домой. Хорошо?

— Но... но у тебя же с собой даже зубной щетки нет, — запротестовала Лора.

— В номере найдется все необходимое, — ответил Бен.

Лора повернулась ко мне, и я кивнула, стараясь не подавать виду, что и сама впервые слышу об этом плане Бена.

— Ну, конечно, раз так нужно.

Наконец, Лора с Чарли забрали свою верхнюю одежду и ушли.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Бен, взглянув на бар.

— Нет, не хочу я ничего пить! — недовольно проговорила я. — Я просто хочу поговорить о том, что случилось на палубе!

— Ладно, — сказал Бен, пожав плечами.

Мы уселись за самый дальний столик. Звучало фортепиано, и вокруг переговаривались люди, так что, если мы будем говорить достаточно тихо, нас никто не услышит за соседними столиками. И Бен начал рассказывать спокойным ровным голосом:

— Я не знаю, как объяснить лошадь, кости или лебедей, но думаю, это связано с деятельностью Лиама. Где-то восемнадцать месяцев назад он пришел ко мне домой рано утром и начал нести какой-то бред, рассказывал какую-то дикую историю о том, что он только что вернулся из замка Нойшванштайн. Он рассказал мне, как шел по горной тропе, которой пользовался король Людвиг, чтобы добраться до Линдерхофа, как услышал топот конских копыт и звон бубенцов, а спустя мгновение ему навстречу из-за деревьев выехали огромные сани, запряженные шестеркой белых лошадей. Он читал о том, что именно так Людвиг обычно и путешествовал из замка в замок, поэтому сперва он подумал, что это наверное какая-то историческая постановка-прогулка для туристов. Но потом понял, что был единственной живой душой на мили вокруг.

Бен умолк, нервно, закусив нижнюю губу, и я нетерпеливо спросила:

— Это был какой-нибудь эксцентричный богач, решивший подражать Людвигу или типа того?

Бен пожал плечами.

— То же самое я сказал Лиаму. Но тот клялся, что в санях сидел сам Людвиг.

На моем лице наверняка отразилось выражение недоверия, но Бен продолжил рассказывать бесцветным голосом:

— И это была еще не самая сумасшедшая часть истории. Лиам признался, что сани ехали очень быстро, и пассажир был одет в толстую шубу и шляпу, так что он не смог хорошенько его рассмотреть, чтобы наверняка утверждать, будто это сам Людвиг. Но он увидел кое-что еще, и потому оставался непреклонен. Это был Людвиг и точка. — Бен втянул носом воздух, и я поняла, что у него нет особого желания продолжать рассказ. — Он сказал, что лошади превратились из белых в черных, и ему пришлось пригнуться, чтобы избежать столкновения с черными лебедями — сотнями — которые вылетели из-за деревьев следом за санями, держась очень близко к земле.

— Он сказал, что стоило им завернуть за гору, как они тут же исчезли: сани, лошади и лебеди. На снегу остались следы, но они обрывались там же, где исчезли сани. Я не вспоминал до недавнего времени о той истории... но после того, что случилось на похоронах Лиама... И вот сейчас мы с тобой видели необъяснимое на палубе. Это заставило меня задуматься, а может быть, Лиам говорил правду.

— Если бы он и правда что-то такое видел в горах, то наверняка бы написал об этом книгу. О короле Людвиге и его замках. Он сказал мне, что бросает эту затею из-за недостатка материала. Кроме того, если бы он увидел что-то очень странное, то обязательно рассказал бы мне об этом.

Он помолчал, а потом добавил:

— Он сказал, что-то выпало из саней.

— Что ты имеешь в виду?

— Какой-то предмет, хотя я не знаю, что именно это было, он так мне и не рассказал. Только сказал, что из саней что-то вывалилось — и этот предмет сделает нас богатыми. Он сказал, лошади мчали так быстро, что сани чуть не перевернулись, и когда они завернули за гору, эта штука вывалилась на снег. И сначала я подумал, что бы там ни было, он просто украл этот предмет и выдумал эту нелепую историю про сани, чтобы просто не говорить мне, откуда он у него взялся. Но вот теперь, после черных лебедей, лошади, черепов и розы... я уже не так в этом уверен.

Какое-то мгновение я просто таращилась на него.

— Лиам никогда бы не стал ничего красть! — огрызнулась я, наградив его самым презрительным взглядом, на который была способна.

— А вот это зависело от того, насколько сильно он хотел что-то заполучить. Но все это неважно. Не имеет значения, как этот предмет попал Лиаму в руки, важно — где он его спрятал.

— Если эта вещь так ценна, как ты говоришь, то почему Лиам спрятал её, а не попытался просто продать?

— Если этот предмет был украден, то, скорее всего, его очень непросто продать.