Все равно кричать на неё было бы бесполезно.

Я отвернулась от письменного стола, и взгляд мой упал на альбом со свадебными фотографиями, который я перенесла ночью на журнальный столик. Из-за событий сегодняшнего дня я совсем про него забыла.

Я подошла и опустилась на колени возле столика, а потом резким рывком, словно сдирала пластырь, открыла альбом, надеясь, что прошлой ночью было... прошлой ночью... и что все теперь в норме.

Но, увы, все фотографии были точно такими же, как и вчера. Я пролистала весь альбом. Над ними явно «поколдовали». Кто-то их изменил, все испортил.

При свете дня я уже спокойнее отнеслась к ним, понимая, что это чья-то злая шутка. И тут я подумала о Джексоне. Наверняка он был профессиональным фотографом, и это его рук дело. Это единственное возможное объяснение. По какой-то странной причине он решил испортить все фотографии. Наверное, он взломал замок или ключ нашел, и проник в дом, когда я отправилась в магазин за продуктами, нашел альбом, забрал и потом привез его обратно. Конечно, это было не просто, потому что я почти не покидала дом, но тогда становилось ясно, откуда у меня было это чувство, будто за мной следили. Наверняка это был Джексон. Скорее всего, это именно он был тем самым человеком под дождем.

Я было подумала снова позвонить в полицию, но потом поняла, что у меня нет никаких доказательств того, что это был Джексон. Я обхватила голову руками и попыталась обдумать, что же мне делать. Я была уверена, пока меня не было дома, сюда проник Джексон, хотя не представляла, зачем ему это понадобилось. Мне была противна сама мысль, что у меня в спальне побывал незнакомец, который вдобавок еще и мог рыться в моих вещах. Если он делал такое раньше, то где гарантия, что он не повторит это снова? Не надо было мне бросать камень в его машину...

Надо бы мне установить какую-нибудь систему безопасности. Но в то же время, я давно уже не чувствовала себя здесь в безопасности, а мысль о том, что и следующую ночь придется провести здесь в одиночестве, очень пугала. Это было ужасное чувство, потому что я хотела быть дома, в привычной обстановке, со всеми своими вещами... но я была слишком напугана, чтобы остаться в одиночестве и знала, что не переживу еще одну ночь.

А потом я вспомнила о Лоре и мне вдруг очень понравилась идея пожить у неё в Калифорнии. А пока я буду отсутствовать, здесь можно было бы установить систему безопасности. Моя мама могла бы проследить за этим, и к тому времени, когда я вернусь, все уже будет готово. К тому же, я так и не удосужилась вернуть билет, да и Лора считала, что я могла передумать. Поэтому я взяла трубку и набрала её номер.

Глава 5

Люк

Когда до поездки в Калифорнию оставалось еще около недели, сразу же после разговора с Лорой, я перезвонила бабушке с дедушкой и спросила, можно ли мне погостить какое-то время у них. Я знала, что они будут рады, а мне отчаянно хотелось покинуть этот дом.

Отчасти это было связано с Джексоном Торпом и тем фактом, что я больше не чувствовала себя в безопасности, но это была не единственная причина. Просто, наверное, я решила для себя, что с меня хватит. Без Лиама находиться в этом доме было мучительно больно — сидеть на диване, где когда-то сидел он, есть в одиночестве, спать в нашей двуспальной кровати без него, каждый элемент декора в комнатах напоминал, что мы выбирали его вместе.

То, что еще некогда казалось спасением, приютом, теперь напоминало тюрьму. Я понятия не имела, что делать с комнатой, которая еще совсем недавно служила ему кабинетом. Разве я могу превратить её во что-нибудь другое? Я серьезно раздумывала о продаже дома. Куплю что-нибудь поменьше и начну все сначала. Меня даже в каком-то смысле увлекла эта идея, но... в то же время я ей сопротивлялась. Отчасти потому, что мне невыносимо было думать, что я потеряю все воспоминания, связанные с этим домом. Если я просто продам дом каким-то незнакомцам или каким-нибудь своим знакомым, они ведь наполнят его своими вещами. А я больше никогда не смогу туда вернуться, если мне захочется. Кроме того, похоже, для того, чтобы двигаться дальше, приходится затрачивать неимоверное количество усилий.

Когда я вспоминала, чего мне стоило убрать одежду Лиама, думала о том, что придется запаковать каждую вещь в доме… придется упаковывать даже те вещи, что еще пылятся на чердаке, а потом распаковать их в другом месте, становилось просто невыносимо.

Почта — еще одно орудие пыток. Письма все приходили и приходили. Ему все еще приходило столько писем. По большей части всякая макулатура, и все же. Я обнаружила, что свои письма я вскрываю, а его — оставляю на столе в коридоре, как я это делала обычно, когда он бывал в одном из своих путешествий. Как только я поняла, что делаю, тотчас же возненавидела сортировку писем. Я бы оставила скапливаться письма на коврике в прихожей, если бы образовавшаяся куча не приводила меня в такое уныние от осознания, что рано или поздно и её придется разобрать.

Спам я выбрасывала, даже не вскрывая, но письмо из турагентства открыла, подумав, что это, должно быть, что-то связанное с поездкой в Калифорнию, которую мы заказали. Но, к моему удивлению, конверт содержал один авиабилет в Мюнхен для Лиама. Он должен был улететь из Гатвика в конце декабря. И когда я получше рассмотрела фирменный бланк, то поняла, что это не наше привычное туристическое агентство, а какое-то мне не знакомое. Я позвонила по указанному номеру, думая, что это какая-то ошибка. Но агент, с которым я разговаривала, был непреклонен. Мистер Лиам Грейси заказал и оплатил билет до Мюнхена, как раз за неделю до смерти. Если бы в конверте я нашла два билета, то посчитала бы, что Лиам приготовил мне сюрприз.