— Устроит. — Я вздохнула. Ужин наверняка уже закончится к этому времени, и мы перейдем в бар, чтобы пропустить еще по бокальчику-другому. Я просто извинюсь и скажу, что мне нужно отлучиться, и схожу поговорить со своим деверем.

— Хорошо, тогда до встречи, — сказал Бен. И прежде чем я успела сказать еще хоть слово, грубый ублюдок повесил трубку. Он приехал в Америку не для того, чтобы присматривать за мной. Он приехал, потому что ему что-то нужно, и я не могла отказать ему, потому что не могла перестать скучать по Лиаму, и если Бен что-то знал о моем муже, то и я должна была это знать. Придется насыпать еще соли на рану, встретиться с Беном и выслушать, что он скажет...

Когда мы с Лорой ехали за её парнем, я рассказала ей о звонке Бена и объяснила, что мне придется после нашего ужина отлучиться, чтобы поговорить с ним. Я не стала углубляться в детали, не стала рассказывать о Джексоне Торпе, лебедях, свадебных фотографиях, о своих ночных кошмарах и взломе. Пусть она считает, что все у меня в порядке. Мне самой хотелось в это верить, а узнай она обо всем, начнет же переживать за меня, а я почувствую себя еще хуже.

— Мне всегда нравился Бен. Представляю, как ему должно быть сейчас нелегко, — сказала она, заставив меня почувствовать себя хуже некуда.

— Черт бы всех побрал, почему вы все это талдычите? — воскликнула я обиженно. — Да любому на месте Бена было бы сложно! Всем в такой ситуации нелегко!

— Конечно... гм, но... согласись, у него особые обстоятельства. Они ведь так и не успели помириться с Лиамом.

Она умолкла. Наверняка, причиной тому стало выражение моего лица. Я прикусила язык и тоже больше ничего не сказала. Мне не хотелось, чтобы мои тревога и беспокойство передались Лоре, да и в своем нынешнем состоянии я очень быстро начинала с кем-то спорить. Но факт остается фактом, если Бен хотел помириться с Лиамом, то почему не сделал этого.

«Королева Мэри» была прекрасна — ей было уже за семьдесят, но она блистала начищенной латунью и отполированным деревом. Ресторан «Сэр Уинстон» был под стать кораблю — стильным и элегантным, пропитанным атмосферой гламура тридцатых годов. Все гости-мужчины были одеты в костюмы, а дамы — в вечерние платья в пол. Я была настолько увлечена рассматриванием обстановки, что абсолютно не испытывала неловкости из-за своей внешности, хотя и видела, что люди обращают на меня внимание. С парнем Лоры, Чарли, оказалось удивительно легко и приятно общаться, и будь обстоятельства немного другими, я бы наверняка получила огромное удовольствие от нашего знакомства. Но так как я была на взводе из-за предстоящей встречи с Беном и то и дело смотрела на часы, мне едва удалось поесть, чего уж тут говорить о радостях нового знакомства. Бен вряд ли бы приехал в Калифорнию, чтобы найти меня, если бы это не было так важно. Заставляя себя глотать кусочек за кусочком, я успокаивала себя мыслью, что Бен едва ли сделает ситуацию еще хуже. Лиам мертв, куда уж тут хуже.

Мы закончили с ужином и перешли в бар. На часах было уже без четверти двенадцать и я, извинившись перед друзьями, вышла на палубу, на которой не было ни души. Бен еще не приехал. С моря дул ледяной ветер, похоже, он-то и прогнал всех с палубы туда, где были тепло и свет. Но я почти не чувствовала холода. Я стояла возле перил и смотрела в черный океан. Может быть, я и правда была отчасти Снежной принцессой. Вокруг было тихо и спокойно. И в этой тишине мне вновь вспомнились слова Джексона:

— Если этот ублюдок мертв, тогда почему в шкафу весит его одежда... — а потом он замер, осознавая, что в шкафу нет одежды Лиама.

— Вы уверены, что он мертв? — прохрипел тогда Джексон, и в голосе его было больше гнева, нежели горя.

Да. Я более чем уверена. Разве не видно, что там, где должно быть у человека сердце, у меня зияет огромная дыра!

Я отвернулась от палубы и пошла к деревянной скамейке, которую заметила, когда вышла из ресторана. Стук моих каблуков эхом разносился по палубе, нарушая тишину. Холодный ветер трепал подол бархатного платья. Когда я уже была примерно на полпути к скамье, прямо передо мной на деревянный пол опустилось черное перо. Я остановилась, подобрала его и только после этого осознала, что этот корабль был точной копией того корабля из моего кошмара, в котором на меня сыпались с неба, будто снежинки, сотни и сотни черных лебединых крыльев.

Я попыталась убедить себя, что мой разум просто восстановил пробелы во сне, благодаря тому, что я сейчас нахожусь на «Королеве Мэри». И, кроме того, упало всего одно перо, а не сотни. Может, это вообще и не лебединое перо, подумала я, проведя по нему пальцем. Оно было шелковистым и казалось очень большим и очень черным, как сама ночь, в моей бледной руке. Моя мама мне как-то сказала, что все перья, которые находила в детстве, я считала выпавшими из крыльев ангелов, а не птиц. Но те перья были белыми, а не дьявольски черными, как это. Мне стало не по себе, и я позволила ветру вырвать перо у меня из пальцев и унести его в холодное море. Затем я снова продолжила свой путь к скамейке.

Но не успела я сделать и пары шагов, как мое внимание привлек звук, доносившийся с носа корабля. Я обернулась. Палуба освещалась единственным неярким фонарем, но я сумела разглядеть приближающуюся ко мне фигуру, слишком большую, чтобы принадлежать человеку. Я узнала характерный цокот копыт, а потом на свет выскочил и черный жеребец. Огромный, красивый, фыркающий от мороза, черный лоснящийся конь. По спине и гриве у него были рассыпаны снежинки. Он был точной копией Кини — коня, которого я повстречала в усадьбе дедушки и бабушки.