Шрифт:
Клеопатра Максимовна. К вам.
Хор (за сценой). Вечная память.
Олег Леонидович. Видите ли, Клеопатра Максимовна, только вы не поймите превратно мои слова, но сегодня мне несколько… неудобно. Дело в том…
Клеопатра Максимовна. Все понятно. Молчи. У тебя Раиса. Олег, я раскрою тебе глаза. Олег, я клянусь тебе перед этой могилой, что Раиса обманщица. Все ее тело построено на фу-фу. Каждое утро она подкладывает ноги под шкаф и делает упражнения животом. А я… Моя мама была цыганка. Я росла и цвела без обмана, как дерево. Олег, увезите меня к себе.
Олег Леонидович. Уверяю вас, Клеопатра Максимовна, что сегодня мне несколько неудобно.
Хор (за сценой). Вечная память.
Клеопатра Максимовна. В таком случае, Олег Леонидович, я знаю, что мне остается сделать. Прощайте! (Убегает.)
Олег Леонидович. Клеопатра Максимовна! Капа! Капочка! (Бросается за ней.)
Хор (за сценой). Вечная память, вечная память, вечная память.
Явление пятое
Гроб. Похоронная процессия. Отец Елпидий, дьякон, певчие, Мария Лукьяновна, Серафима Ильинична, Маргарита Ивановна с кутьей, Аристарх Доминикович, Александр Петрович, Виктор Викторович, Пугачев,
Егорушка, Раиса Филипповна, жильцы, проститутки, старухи, гуляющая публика, любопытные, факельщики.
Хор. Вечная память, вечная память.
Аристарх Доминикович. Осторожнее, осторожнее.
Александр Петрович. Гражданин, не пихайте вдову, пожалуйста.
Маргарита Ивановна. Тише, тише кутью.
Егорушка. Да куда же вы лезете?
Первая старушка. Молодой человек, пропустите бабушку.
Егорушка. Вы покойника бабушка?
Первая старушка. Нет, я так.
Егорушка. Ну, тогда вы и здесь постоите, не барыня.
Пугачев. Опускайте.
Александр Петрович. Поставили.
Виктор Викторович. Кто у нас выступает от имени масс?
Аристарх Доминикович. Вот. Егор Тимофеевич.
Виктор Викторович. Начинайте, Егорушка.
Егорушка. Я боюсь.
Александр Петрович. Да чего ж вы боитесь, Егор Тимофеевич, ведь надгробное слово не так уже страшно.
Егорушка. Как же слово не страшно. Слово не воробей, выпустишь – не поймаешь, так вот, значит, выпустишь – не поймаешь, а за это тебя поймают и не выпустят.
Аристарх Доминикович. Но ведь мы же условились.
Егорушка. Все равно я отказываюсь. И потом, я не знаю, с чего начинать.
Виктор Викторович. У меня есть для вас замечательное начало. Вы начните, Егор Тимофеевич, так: «Не все спокойно в королевстве Датском».
Егорушка. Кто сказал?
Виктор Викторович. Марцелл.
Егорушка. Что ж вы раньше молчали? Чудак вы эдакий. (Бежит к насыпи.) Дайте место оратору. (Взбегает на насыпь.) Граждане, разрешите мне поделиться с вами радостной новостью. Минуту тому назад до нас дошли сведения от товарища Марцелла, что в королевстве Датском не все спокойно. Поздравляю вас. Между прочим, этого надо было ожидать. Прогнившая система капитализма проявила себя. Кто там дергает?
Виктор Викторович. Что вы порете? Я же вам для начала сказал, понимаете? Вы должны были сразу на покойника перейти.
Егорушка. Не волнуйте оратора. Перейдем. Итак, товарищи, в Дании неспокойно, тем не менее умер один из нас. Но утритесь, товарищи, и смело шагайте вперед, в ногу с покойником. Но вернемся, товарищи, к Дании. Вы опять меня дергаете. Дания – это…
Аристарх Доминикович, Александр Петрович и Виктор Викторович стаскивают Егорушку с насыпи.
Голоса. Что случилось?
– В чем дело?
Александр Петрович. Дорогие друзья. Предыдущий товарищ почувствовал себя плохо. Больше он говорить не может. Слишком свежа эта рана, слишком тяжка потеря – слезы душат его.
Мария Лукьяновна. Ну зачем я живу, ну скажите мне, граждане.
Маргарита Ивановна. После, после, потише, Мария Лукьяновна, не мешайте писателю.
Виктор Викторович.