Это застало меня врасплох. Одно дело, когда незнакомец ведет себя подобным образом, но когда твой родной брат - брат, которого я никогда не видел, выражает такое неподдельное восхищение, это уже нечто особенное.

Сергей взял мою руку в свою и звонким голосом приветствовал меня, закончив клятвой преданно служить и слепо повиноваться мне. Такое начало официальной встречи двух высокорожденных братьев предусматривалось нашими традициями. Я ответил ему тем же и Сергей поднялся, потом мы обнялись. Присутствующие не могли больше сдерживать себя и разразились громкими восторженными криками.

* * *

– Кто мог подумать, что наша встреча в конце концов произойдет?
– спросил меня младший брат несколько часов спустя.

Знакомство с более чем дюжиной людей, пирушка, бесконечные разговоры и расспросы не уменьшили его энтузиазма и не притупили его энергию. Он выглядел свежим, как летний рассвет.

– Наши родители, - предположил я.

Его губы дрогнули и улыбка превратилась в смех. Смеялся он так самозабвенно, что мог бы вызвать раздражение, если бы играл на публику или пытался скрыть неловкость, но на самом деле смех его шел от чистого сердца и внутренней раскрепощенности, - всего того, что я безвозвратно потерял за годы кровопролитный войн.

– Я хотел сказать, что в конце концов мы все равно должны были встретиться, - сказал он.

– Мы же не чужие.

– Да, но не письма сроднили нас. "Дорогой брат! Сегодня я ходил на охоту", или "В этом году мы собрали много яблок", или "Буря повалила много деревьев". Так никогда не узнаешь другого человека. Тебе, наверное, наскучило читать мои письма.

– Солдат рад любой весточке из дома. Меня всегда интересовали самые мельчайшие подробности, которые не давали мне забыть родину и воскрешали связанные с ней лучшие воспоминания. Я тебе многим обязан. Сожалею, что у меня не хватало времени отвечать вам так, как мне хотелось бы.

– О, мы понимали, все понимали. У тебя были свои обязанности, и если бы ты не уделял им достаточно внимания... ну, тогда бы твои враги победили в войне. Мы скучали по тебе, особенно мама, но мы знали, что ты нужен в другом месте. Ни один полководец не добился бы таких успехов, как ты.

Возможно, и нет, подумал я. Но страсть к войне и покорность долгу оторвали меня от дама моего детства, в который мне не суждено вернуться. Я не видел, как вырос мой брат Стурм, не присутствовал на крестинах Сергея и лишился тысячи других радостей, которые дарит мужчине его семья. Я даже не смог приехать на похороны своих родителей четыре года назад. Они умерли в разгар необыкновенно ожесточенной битвы, и я не мог покинуть свою армию. Я так и не побывал на их могиле. В каком-то уголке моего сознания они по-прежнему были живы, как и три десятилетия назад, когда я навечно простился с ними. Приезд Сергея разрушил эту иллюзию.

– Как хорошо было бы, если бы она могла увидеть замок, - сказал Сергей, имея в виду нашу мать.
– Она была бы счастлива, узнав, какую красоту ты тут навел и что ты назвал замок в ее честь... да, думаю, она была бы на седьмом небе от счастья.

– Равенлофт в честь Равении Ван Ройен, - произнес я. Я помнил ее волосы цвета воронова крыла и гордость и печаль в ее синих глазах, когда я ушел на войну. Сергей был похож на нее не столько лицом - чисто внешне он многое взял от отца, - сколько манерой вести себя и говорить. Иногда в его голосе я слышал ее неповторимые интонации.

– Жаль, что ты не приехал на церемонию благословения. Леди Илона была бы рада твоей помощи.

– Не знаю, мог ли я быть чем-нибудь полезен. Я еще не принял духовный сан. А случится это не раньше, чем его величество Верховный жрец Кир отойдет в мир иной, о чем рано думать, я уверен. У меня письма от него для тебя, между прочим, и для леди Илоны тоже.

– Как поживает неоперившийся птенчик?

Сергею стало неловко от такой бесцеремонности по отношению к Киру. Когдато и я относился к своим учителям с уважением.

– По-прежнему прилагает все усилия, чтобы выглядеть достаточно древним для своей должности?
– добавил я.

Он соизволил усмехнуться, откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку.

– Я и забыл, что, когда ты уехал на войну, он был совсем ребенком. Да, да, он старается быть стариком. Отрастил бороду и, знаешь, помогло. Никто в классе, однако, не отваживается выказать ему неуважение, а то он, чего доброго, придумает что-нибудь похуже битья по костяшкам пальцев.

– И чем это кончилось для тебя?

От такой проницательности с моей стороны он раскрыл рот, одновременно и удивившись, и огорчившись.

– Спрягал сто глаголов на трех разных языках.
– Он отхлебнул вина и приподнял кубок.

– А как насчет тебя? Его предшественник когда-нибудь наказывал тебя?

– Старик Зарак? Он однажды заставил меня чистить пол песком.

– Да ну!

– Честно. Сказал, с меня надо сбить спесь, в общем, бред. Не знаю, стал ли я более покорным, но пол в тот день просто блестел. И на уроках я больше не отвлекался на пустяки.