— Если мы отсюда выберемся… Точнее не так! – я быстро исправился.
– Когда мы отсюда выберемся, я докажу тебе, что твоё доверие самая ценная для меня вещь. Я постараюсь сделать твою жизнь самой счастливой на столько, на сколько хватит моих сил. Только потерпи немножко… Я буду рядом всегда, Ева. Ты мне очень дорога.

Она повернулась лицом ко мне, тепло дыша в мою грудь. Я закрыл глаза, представив, что мы сейчас не здесь, а в моей квартире, в тепле, чистоте и безопасности. Я всегда так делал, когда мы были рядом. Просто закрывал глаза и уносился в другой мир. Тот, где мы действительно могли быть вместе, принадлежа друг другу полностью.

Я засыпал этой ночью, видя цветные картинки счастья, не зная, что ему не суждено настать в этом мире.

Они забрали её ранним утром следующего дня.

Открыто, вероломно, ошарашив нас своим внезапным налётом. Я даже не успел схватить её за руку и привлечь к себе, потому что тяжёлый удар по голове лишил меня на несколько десятков секунд способности к сопротивлению. Я потерял на некоторое время слух и мог только видеть, как Ева кричит, вырываясь, и тянет беспомощно ко мне руки, уносимая ими из клетки. Когда ко мне вернулась способность идти, было уже поздно – дверь клетки захлопнулась. Я увидел, как один из них вытащил из кармана шприц и воткнул иглу в шею Евы. Через несколько секунд её глаза закатились, и она обмякла в их руках. Они несли Еву вверх по лестнице, и её рука пальцами задевала ступеньки. Дверь закрылась…

Я снова остался один. Мучительный шум в голове постепенно стихал, обнажая звенящую тишину вокруг меня.

Я снова один. Я крепко закрыл глаза, мысленно считая до десяти и убеждая себя в том, что когда я их открою, сон закончится, и всё будет как прежде. Я открыл глаза.

Я один.

Мой шок постепенно проходил, возвращая меня в суровую реальность. Передо мной стоял образ Евы, испуганной, в надежде протягивающей ко мне руки…Как я мог не предугадать их действий? Как я мог быть настолько не способным её защитить? Я – ничтожество.

Куда они её увели? Что сейчас с ней? Она жива? В моей голове неслась бесконечная череда вопросов. Сейчас мне было действительно страшно. Первый раз за всё это время. Я беспомощно метался из угла в угол, ощущая себя совершенно не способным что-то сделать.

Я не распознавал скорость, с которой длилось время. Иногда мне казалось, что секунды ползут мучительно медленно, растягивая мою боль. А порой меня удивляло, как много уже прошло времени с той минуты, когда я видел её в последний раз.

Я часто останавливался и прислушивался в надежде услышать где-то её голос, поняв, что она жива. Но слышал я лишь тишину или иногда шум посуды за стеной.

Когда через некоторое время я увидел серую тень, принёсшую мне еду, меня охватила такая дикая злость. Они издеваются надо мной? Они забрали моё сердце, мою душу, забрали то единственное, что у меня было, а теперь решили накормить меня? Как благородно!

Я со всей силы пнул миску, поставленную серой женщиной между прутьев, и та отлетела в стену, оставляя на ней растекающиеся грязные пятна. Серая женщина взвизгнула от неожиданности и страха и убежала, даже не подняв её.

Я стоял и смотрел на остатки еды, медленно стекающие по стене на пол, и меня охватило такое отчаяние, что я завыл. Вся моя боль, всё моё негодование вырывались из груди с чудовищным звуком, обжигая моё горло и лёгкие.

Я рыдал… Первый раз с того времени, как хоронил своих родителей…

***

Почему она ничего не видит? Почему не может двигаться? Где она? Сердце Евы бешено застучало, разгоняя адреналин по телу.

Она попыталась снова пошевелить рукой, но её конечности были невозможно тяжелыми и не поддались велениям её мозга. Под спиной она почувствовала твёрдую холодную поверхность. На лице ощущалась повязка, закрывающая глаза, такая же непрозрачная, как и в первый раз.

Память медленно возвращалась, прокручивая кадры произошедшего. Ева вспоминала, как открывалась тяжелая решетка двери. Как она даже не успела испугаться, когда грубые руки вырвали её с матраса и потащили. Вспоминала, как оседал бессильно по стене Макс после удара, и его почерневшие от боли и бессилия глаза.

Где-то за её спиной пищал какой-то медицинский аппарат, звуки которого становились быстрее, набирая темп синхронно с её сердцебиением.

Когда Ева попыталась абстрагироваться от этого писклявого звука, откуда-то издалека донёсся шум. Глухие звуки ударов сопровождались яростными криками. Она не могла разобрать слов, но голос был знакомым до боли. Макс.

Он кричал так отчаянно и сильно, что у Евы сжалось сердце от жалости к нему. Ей хотелось закричать ему в ответ, сказать, что она жива, она рядом, но, несмотря на все попытки, ей не удалось издать ни звука. Голос будто бы не слушался её.

— Девчонка очнулась… Дай ей ещё снотворного, - это был уже другой, не знакомый Еве голос, хрипловатый, неприятный, совсем рядом с ней.

Она услышала приближающиеся шаги. Кто-то обхватил её снизу под локоть, и Ева почувствовала, как в вену проникает игла. Через несколько секунд сильное головокружение понесло её в водоворот беспамятства, и она отключилась.