Исподняя рубашка как-то странно попахивала, руки не лезли в рукава. Зивилла провозилась с одеждой дольше обычного, затем Лун принес вьючной мешок с ее доспехами и оружием, она опоясалась кожаным ремнем и привязала к нему ножны с коротким кинжалом. Ее конь стоял возле шатра уже под седлом и хурджином с едой и походным скарбом. Над костром дозревал бараний бок, Бен-Саиф, напевая под нос, посыпал его молотыми пряностями, и Зивилла сообразила, отчего Лун с утра так мрачен. Терпеть этот умопомрачительный аромат – мука мученическая. Она и сама то и дело сглатывала слюну, а желудок рычал, как рассерженная собачонка.

Пока она умывалась прохладной с ночи водой из медного ведерка, к шатру агадейцев подошел Каи-Хан, по-хозяйски расположился у костра, снял с рогаток вертел с мясом, оторвал кривыми зубами изрядный кусок, проглотил, почти не жуя, смачно рыгнул и возвратил вертел на место. Лун, чтобы скрыть омерзение, ушел за шатер, Бен-Саиф с улыбкой пожелал апийцу приятного аппетита и протянул кубок с золотистым агадейским вином. Каи-Хан опрокинул кубок над разинутой пастью, довольно крякнул, отер усы и бороду и взмахом руки подозвал Зивиллу.

– Сядь, – буркнул он, указывая на плитку сланца, служившую сиденьем. Зивилла вытерла лицо льняным полотенцем, подошла к костру, села, приняла из рук Бен-Саифа кубок терпкого вина.

– Ну, ты на нас, в общем, не в обиде? – Каи-Хан кивнул, не дожидаясь ответа. – Все получишь, о чем просишь. Ежели дело сладишь. А не сладишь, пеняй на себя. – Он грозно осклабился. – От меня нигде не спрячешься, ни в крепости, ни под землей, ни у демона в заднице. Потому как я вот чем рискую, понятно? – Он хлопнул себя огромной жирной пятерней по затылку.

Зивилла кивнула. Каи-Хан не преувеличивал: освобождая пленницу, он нарушает обычай, за это и впрямь недолго лишиться головы. Но Когир – ключ к победе, к покорению всего Нехрема. Рискованно отпускать Зивиллу к своим, но еще рискованней вести потрепанную орду на штурм высоких стен Даиса; апийские наездники не городоимцы, а агадейские маги вроде Луна и Бен-Саифа придут на подмогу только в самом крайнем случае, да еще неизвестно, какую цену потом заломят за свои услуги. Нет, как ни крути, когирянку надо отпускать, а там будь что будет.

– Коли подведешь, не знать мне покоя, пока я тебе твои же сиськи не скормлю, – твердо пообещал апиец.

Зивилла снова кивнула. Зря он волнуется. Племянница губернатора Когира сделает все, что в ее силах. Помешать способна только непредвиденная случайность.

– Дам тебе парней в сопровождение, – неохотно пообещал Каи-Хан, припомнив вчерашний уговор. – На большой эскорт не надейся, людей в обрез, вон, вчера опять телеги отправил. Но троих дам. Не люди – богатыри! Сами вызвались тебя проводить.

Зивилла пожала плечами – трое, так трое. Все равно придется отпустить их с полдороги, не дожидаясь встречи с первым когирским патрулем.

Бен-Саиф опустился на корточки перед мясом, отрезал кусочек, сунул в рот, неторопливо прожевал, причмокнул и снял вертел с огня. Разделывая мясо на широком плоском блюде, покосился на Зивиллу.

– Как поешь, сразу выезжай. Сейчас самое главное – время.

– Когда все улажу, как тебе сообщить? – спросила она.

Агадеец протянул ей кусок баранины, поставил на соседний камень плошку с острым соусом.

– А никак. – Он ухмыльнулся. – В Когире будут наши, они сразу все поймут и мне передадут.

– С гонцом? – полюбопытствовал Каи-Хан. – Долго.

Глядя, как соправитель Апа по-собачьи, с рычанием и чавканьем, вгрызается в мясо, Бен-Саиф изучал собственные ощущения. Странное дело, его совершенно не тошнило.

– Отчего же долго? – произнес он. – Наш гонец мухой прилетит.

Каи-Хаи понимающе кивнул, он уже навидался агадейских чудес. С кряхтеньем поднимаясь на ноги, он шумно подпустил ветерок, однако нисколько не смутился. Бен-Саиф и Зивилла проводили бесстрастными взорами хохочущего соправителя Апа, Лун вышел из-за шатра и подсел к костру.

– А если все-таки не получится? – Зивилла бросила недоеденную порцию в огонь – «шутка» апийца напрочь отбила аппетит.

Бен-Саиф неторопливо завтракал, запивая вином каждый кусочек.

– Тогда сюда не возвращайся, – произнес он по некотором размышлении. – Пробирайся в Агадею, на первой же заставе все расскажи. Но только горногвардейцам. Ну, а там… – Он не договорил, лишь пожал плечами.

Зивилла сумрачно кивнула и потянулась к вину. День начинался премерзко.