— Что значит сносно? — спросил Гейдрих.

— В его сообщениях одна сухая конкретика. Он не утруждает себя давать более обстоятельные характеристики тем лицам, которые нас интересуют. В его действиях не просматривается инициатива, нет старания к активной работе, только все от и до. Типичный немецкий педантизм во всем.

— Педантичность — разве это плохо? Вероятно, вам следует самому формулировать правильно свои вопросы, чтобы не давать ему повода уйти от обстоятельных ответов. Мне думается, здесь не его вина, а непосредственно ваша.

— Я понял, группенфюрер, и постараюсь подойти в работе со Штайнером именно в таком аспекте, как вы мне порекомендовали.

— Вот и прекрасно, Мозер. А теперь доложите, как продвигается проект «Юпитер».

Мозер доложил все обстоятельства, связанные с новым секретным планом. Внимательно выслушав его, Гейдрих изрек:

— Необходимо в кратчайшие сроки ускорить подготовку нового места базирования секретного центра.

— Работа ведется круглые сутки, мы задействовали резервные силы и мощности. Сейчас готовим группу ученых. Я думаю, они окажут реальную помощь профессору Зэхту.

— Будем надеяться. Хотя Эйген Зэхт докладывал мне, что некоторые ученые являются противниками «Юпитера». Они не верят в успех нового проекта и считают, что будущее за ракетными установками.

— Господин группенфюрер, я полагаю, противостояние между крупными учеными выведет нас к истине.

— Профессор Зэхт не разделяет вашего мнения. Существующее противостояние отрицательно влияет на продвижение проекта. Он обеспокоен этим.

— Считаю, нужно все оставить так, как нами запланировано.

— Разумеется, Мозер, и давайте на этом закончим это обсуждение. Вы свободны.

Генрих Штайнер вошел в магазин мужской одежды на Потсдаммерплац. Был поздний вечер, и посетителей в торговом зале не было. Его встретил Курт и, пропустив в комнату, быстро закрыл за ним входную дверь. В комнате его ожидала слегка взволнованная Ангелина Вильберг.

— Что произошло? — с порога спросил Штайнер.

— Пришла радиограмма из центра. Они просят «Праведника» достать сведения, касающиеся секретной работы доктора Зэхта. По их данным, ученый воплощает фантастический проект оригинального летательного аппарата, не имеющего аналога в мире. Проект имеет кодовое название «Юпитер», — сообщила она.

— Я о таком проекте не слышал.

— Вероятно, не мы одни работаем здесь.

— Я уже догадался, — сказал Штайнер.

— Что предполагаешь делать?

— Я где-то эту фамилию слышал, — задумчиво произнес Штайнер.

— Постарайся вспомнить.

— Во всяком случае, у нас есть хоть какая-то зацепка. Я попытаюсь узнать о нем через университетскую профессуру. Надеюсь, мне удастся что-нибудь выяснить.

Штурмбанфюрер Вагнер сразу же узнал того офицера, которого он увидел на фотоснимке. Говорить об этом шефу он пока не решился. Надо было сначала выждать, все обдумать и встретиться с тем офицером, а потом решить, как ему поступить.

«Всегда в любом деле должен присутствовать личный интерес, а потом уже служебные дела. Именно эту цель неизменно преследует его шеф Рейнхард Гейдрих, и именно это качество я позаимствую у него», — размышлял Бруно.

Штурмбанфюрер Вагнер вышел из здания, сел в служебный автомобиль и поехал в северо-западном направлении от Берлина. Через несколько часов он подъехал к охраняемому объекту и остановился у ворот. К нему подошли двое военных и попросили документы. Один из них, офицер службы безопасности, проверил документы и спросил:

— Прошу предъявить специальный пропуск.

Вагнер показал спецпропуск и тут же услышал:

— Все в порядке, господин штурмбанфюрер, проезжайте.

Ворота открылись, и он въехал на территорию объекта. Проехав совсем немного, Вагнер остановил автомобиль возле административного здания и скрылся в дверях. Спустя пару минут он вошел в кабинет, где за столом сидел офицер СД, который, увидев его, вскочил с места.

— Здравствуй, Альфред! — поприветствовал пришелец.

— Здравствуйте, господин штурмбанфюрер, с чем прибыли к нам? — в дружеском тоне спросил Бергер.

Вагнер, игнорируя вопрос, присел на стул, достал сигарету и закурил. Офицер стоял перед ним вытянувшись, не смея присесть, ведь перед ним находился представитель из Управления Имперской Безопасности. Вагнер о чем-то думал, пауза затягивалась. Потом, неожиданно прервав свои мысли, он внимательно посмотрел на офицера и произнес.

— Скажите, мой дорогой Бергер, с кем это вы были третьего дня в ресторане «Вавилон»?

Офицер вдруг нахмурился и произнес:

— Не понимаю вас, господин штурмбанфюрер, это что, допрос?