– Но вероятность гибели мира все же была, - мистер Джонс присел на край своего стола.

– Точной информации не было.

– Весьма интересное мнение, - кивнул мужчина.
– То есть вы считаете, что можно было рискнуть?

– Если бы по настоящему любил, рискнул бы.

– Мнение имеет право быть, спасибо Ребекка. У кого-нибудь есть другое мнение?
– все молчали, а потом, уверенно вверх взметнулась одна рука.

– Прошу вас, Далила, - кивнул учитель.

– Я не согласна. Герой поступил так, как должен был поступить. Рисковать жизнью мира, ради одного уже даже не живого человека недопустимо.

– То есть, по-вашему, жизнь одного человека менее важна чем много жизней?

– Да, - с вызовом ответила девушка.
– К тому же она все равно уже мертвая была.

– Вы затронули очень сложный философский вопрос Далила, - мягко улыбнулся мистер Джонс.
– Жизнь индивидуума против жизни общества.

– Общество важнее, - уперлась Далила.

– Если это не твоя жизнь, - со смешком вставил Сильвио.
– Или не жизнь кого-то из твоих близких.

– Это не имеет значения, - возразила Дадила, но голос ее звучал уже не так уверено.

– Мы сейчас не будем обсуждать этот вопрос, - пресек начинающийся спор Сит Джонс.
– Сейчас мы от философии вернемся обратно к литературе. Еще есть желающие высказаться?

Класс молчал.

– Что совсем ни у кого больше нет своего мнения о прочитанном?
– грустно спросил мистер Джонс.

– Да какое там мнение?
– буркнул смуглый парнишка с первых парт.
– Было бы что обсуждать. Бульварный романчик, ни смысла, ни стиля, так время занять, если его девать некуда. Обосновывать не буду, мистер Джонс, уж простите, - добавил он.

– А мне понравилось, - не согласилась Таманка.
– Может и не шедевр, но уж всяко интереснее, чем ваш великий Коран.

– Сравнила, - фыркнул парень.
– Коран - великая книга, основа одной из величайших религий.

– Зато написано по-человечески и не надо искать глубокий смысл, которого нет.

– Тише, Олав сядь, - остановил парня учитель.
– Это просто суждение, которое отличается от твоего. Учитесь выслушивать чужое мнение спокойнее.

– Но сравнить Коран с этим...., - в сердцах воскликнул Олав.
– Это все равно что редиску с самолетом сравнить.

– Согласен, это книги действительно слишком разные, но мысль Таманки мне понятна. Еще мнения есть? Жаль. Хорошо, включайте компьютеры. Олав, будь добр прочитай вслух предложенное стихотворение.

Олав старательно и выразительно прочитал стихотворение, появившееся на экране и замолчал.

– Кто-нибудь предположит чье это стихотворение?
– спросил мистер Джонс. Все молчали.
– Что совсем никаких идей?
– тишина становилась гнетущей.

– Шекспир, - тихо подала голос Мэй.
– Сороковой сонет, если не ошибаюсь.

– Браво, мисс Смит, - восхищенно сказал учитель.
– Порадуете меня еще чем-нибудь?

– Из Шекспира?
– уточнила Мэй, - или вас вообще поэзия 16 века интересуется.

– 16 век?
– шепотом переспросил Джон.
– Блин, еще бы каменный вспомнили.

– Из Шекспира, - учитель наклонил голову, выжидая.

– К чему здесь эти свечи?

Их жалкий свет - ничто в сравненьи с ней!

Из мира снов, созвездий и теней

Она явилась к нам на этот вечер...

Вы ангел, леди, сказочный алмаз,

Надетый гордым мавром напоказ.

Прости меня... ведь я, дурак, не верил,

Что вдруг однажды в стае воронья

Тебя я встречу, ласточка моя!

Я подойду... Шаги мои легки...

И украду тепло твоей руки.

Как мог я без тебя искать блаженства?

Любить других, когда есть только ты?

Мне звезды подарили совершенство

Твоей святой и чистой красоты! – процитировала по памяти Мэй, мистер Джонс задохнулся от восхищения. Максимум чего он ждал, это того, что новая ученица назовет хотя бы несколько произведений, а тут такое. Класс тоже молчал, но теперь уже пораженно.

– Ромео и Джульетта, - тихо добавила Мэй.
– Монолог Ромео.