– Я… я пойду, пожалуй.

– Не так уж вы красивы. Молоды, не спорю. Выше меня, да. И что? Волосы почти такого же оттенка, что у меня. Ванька никогда не любил блондинок. Значит, вы решили его отблагодарить за подарок? – Наталья держала Ирину взглядом, но растерянный вид молодой любовницы мужа, пусть и бывшего, взбесил ее окончательно.

– Наталья, я прошу тебя…

– О чем вы? – спросила Ирина, отступая к стене. – Какой подарок?

– О чем я? – вытаращилась на нее Наталья, а затем расхохоталась. – Вы что, всерьез думаете спутать меня своими играми? Вы не такая хорошая актриса, моя прелесть. И не забывайте, меня ваши ноги не одурачат. Думаете, вы окрутили его и теперь можете доить?

Ирина не стала слушать, что Наталья скажет дальше, она развернулась и пошла обратно, в комнату. Однако Наталья была не из тех, кого можно отбросить, от кого можно просто так уйти. Она ворвалась в спальню – в ее спальню, если уж на то пошло, – и развернула Ирину к себе. Та вскрикнула и вырвала руку.

– Вы с ума сошли? Иван!

– Да, Иван! Ива-а-ан! Где ты и что ж ты идиот-то такой? У тебя из-под носа тащат картину, а ты что делаешь? Рисуешь еще одну? Я-то думала, ты хотя бы ее выгонишь. Я понимаю, что сажать длинноногую женщину в тюрьму не хочется, как-то неудобно. Ты же жалостливый, всегда был. Но почему она стоит тут как оскорбленная невинность? Думаешь, она не стащит еще что-то? Думаешь, остается из любви к тебе навечно?

– Уходи!

– О чем она говорит? – растерянно пробормотала Ирина.

– Господи, да ей нужно в сериалах сниматься, в эротических! Успокойтесь, дорогуша. Никто вас в полицию не тащит. Не нужно спектаклей, все и так все знают.

Иван буквально силой вытолкал Наталью в коридор и захлопнул дверь в спальню. Он смотрел на Ирину, пытаясь выработать какую-то стратегию, предугадать ее реакцию. Девушка смотрела на него своими большими изумрудными глазами, в ее взгляде сквозило непонимание, она была сконфужена. Оскорблена?

– О чем она говорила, Ваня? – спросила Ира тихо.

– Ни о чем. Она просто завистливая и сварливая баба, это все. Не слушай ее.

– Иван!

– Зачем нам нужно обсуждать это? – спросил он и шагнул вперед, схватил Ирину, прижал к себе, стащил с нее футболку, принялся целовать ее лицо, удерживал силой, не обращая внимания на то, что она пытается высвободиться из его рук. Голая, любимая, такая близкая – но она уже ускользала, и ее сопротивление становилось все яростнее.

– Иван, почему ты рисуешь еще одну картину? Я… я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

– Никакого. Никакого, – прошептал он, но Ира уже отскочила от него и теперь лихорадочно собирала вещи по комнате. Иван в отчаянии наблюдал, как она натягивает белье, джинсы, бюстгальтер, блузку – столько слоев, сквозь которые так тяжело пробиться.

– Ответь мне, о чем говорила твоя бывшая жена? Она считает, что я украла у тебя что-то? Почему? И не смей говорить, что она просто сошла с ума! Я видела, что ты знаешь, о чем она. Это было написано на твоем лице.

– Ира…

– Что я украла?

– «Завалинку».

– Она что, пропала? – спросила Ира, замерев. – Поэтому ты ее писал?

– Я думал, ты поняла, – прошептал Чемезов и тут же пожалел о сказанном. Ирина молчала долго. Странным образом Наталья тоже словно исчезла. Ее голоса было больше не слышно.

– Ты думал, что я поняла? Что я поняла что? – переспросила девушка, но ответ уже пришел сам собой. – Что ты рисуешь это для меня? Чтобы прикрыть меня? Это я должна была понять?

Именно в этот момент Иван совершенно точно осознал, что Ирина никогда не приближалась к его картине. Черт знает, куда она делась. Скорее всего, ее просто свистнули при погрузке в машину.

В конце концов, это была не первая его работа, которую крали. Его могли выследить, за ними могли наблюдать. Он должен был хотя бы допустить такой вариант. С чего он взял, что это была Ира? Потому что Сережа так сказал. Сергей был совершенно уверен. Но ведь он-то не Сережа. Дурак, дурак!

– Я люблю тебя, – пробормотал Иван, но слова эти полетели в пустоту. Ирина смотрела на него с изумлением и сожалением. Чемезов с ужасом понял, как неправильно прозвучало его признание.

– Не нужно так говорить, – попросила Ирина.

– Почему? – спросил он.

– Ты меня совсем не знаешь, – ответила она.

– Ты сама закрылась от меня. – Он говорил почти обиженно. – Я ничего о тебе не знаю. Почему ты никогда не говоришь о себе?

– Чтобы знать кого-то, не нужно знать о том, какое у него прошлое. Неужели ты думал, что я украла картину? Значит, ты думал так и простил меня? Каково это было?

– Эта картина – она ничего не значит, это просто кусок картона.

– Очень дорогой кусок картона. Сколько она стоит?