Шрифт:
– А меня он, можно подумать, не сожрёт?
– А что с тебя? Глаза выпучишь, морду камнем и ляпнешь гордо так: «Амадзин Тан», старый и заткнётся.
– А если не заткнётся? Запретит ещё страже на проходе нас выпускать, а те потом скажут что приказ амадзина нарушать не будут, сами мол великие, между собой разбирайтесь. Потому открывать никому ничего не будем, тихо пойдём.
– Стража нас и так не выпустит — не дураки.
– Есть проверенный способ.
– Усмехнулся я.
– Какой?
– Глаза выпучу, морду камнем и гордо так: «Амадзин Тан».
Мы не сговариваясь рассмеялись.
– Чего ржете?
– Прохрипел Хларт запыхавшись подымаясь по ступеням, неужели старик уже вниз сбегал? Не может такого быть.
– Что-то ты быстро великий.
– С подозрением осведомился я.
– Пару ярусов спустился и хребет заклинило.
– Хларт поморщившись потёр поясницу.
– Ну я и подумал: ну их, этих старших. Сами порешаем.
– Что порешаем?
– Вот, вот. И решать то ещё нечего, понаблюдаем пока, может что дельное в головы придёт.
– Пойдём тогда.
– Вздохнул Волан похлопав по трубе и повернулся в мою сторону.
– Я тебе ещё скользящий захват не показывал.
– Дядька я тебе не нужен?
– Да идите.
– Хларт, согнувшись в три погибели, уже углубился в наблюдения за квезийцами, неужели хребет уже не беспокоит?
Мы побыстрее удалились, пока старый амадзин ещё чего делать не заставил. По дороге Волан мялся, крутился, постоянно сбивался с шага и кашлял — во всю создавал впечатление что хочет сказать что-то неудобное. Я терпел до самого второго верхнего яруса, но дворф так первым и не заговорил.
– Ну, давай уже.
– Толкнул я его локтем в бок.
– Не жилься.
– Это... Ты бы амадзин помылся, а то волки тебя за тысячу шагов только по запаху учуют.
Смутился, быстро кивнул и свернул в первый попавшийся коридор. Я немного опешил, но успел вдогонку крикнуть: «На первом в полночь». А действительно сколько это я уже не мылся? Не меньше месяца! Когда в кузне с дедом работал каждый день тщательно драился. Иначе бабушка бы не то что в постель, в дом бы не пустила после дневного пребывания у горна. Потом начал проводником ходить и тут уже не до мытья. Не считать же каждодневные обтирания снегом — помывкой. Неделю караван в одну сторону ведёшь, неделю в другую. Если сезон, то и поесть нормально не успеваешь — только добрался, а уже очередной клиент подкатывает. А ведь как говорят — своё не пахнет. Втянулся я — привык и не замечаю уже, что выгляжу как кабан после грязевых ванн. И не сказал никто! Друзья сами такие, дед принюхался, а Алада постеснялась — взрослый уже, сам понимать должен.
То-то одиночные клиенты спать в одной палатке отказывались постоянно. Меня начал пробирать смех. Брадли отодвинулся не потому что: «двое парней в обнимку это как-то не так», а потому что запаха моего не вынес, бедняга. Ну дожил, хе. Тихонько похрюкивая от смеха я решительно направился в сторону купален. Вот сколько я в Сталагоре? Пастбища осмотрел, поля глянул, склады исследовал, рассвет с вершины наблюдал, а в купальни так ни разу и не заглянул — балбес.
А посмотреть есть на что: полы отполированы, на стенах замысловатые гладкие узоры выбиты, квадратные камни сушильные на каждом шагу — тёплые, сухие. Не знаю каким хитрым способом их подогревают, но одежда на них в момент сохнет. Вода, вообще, из патрубков над головой бежит. Становишься на специальную пластину в кабинке, а на тебя сверху сразу целый водопад нагретой воды — душевая называется. Предки в этом деле толк знали.
Да о чём говорить если в столице в каждом покое своё отхожее место и не просто дырка в полу, а удобное седалище с водяным замком. Сделал свои дела, клапан нажал — всё смыло. Чисто и запаха нет. Воду, только питьевую самим по ярусам таскать нужно, а для смыва нечистот она каким-то образом сама наверх доставляется. Одно слово — столица.
Кстати, пока перестирывал вещи, нашел свою пропавшую бежевую рубаху, в своём же мешке. Она оказывается от грязи в коричневую превратилась. Теперь как новая. Доспех из кожи и мирфила тоже чистить пришлось — насквозь моей неряшливостью пропах, зато теперь я как заново родился. Вот как ходишь постоянно замухрышкой, вроде и незаметно никакого неудобства, а как отмоешься такое облегчение — словами не передать.
Глава 11
К выходу мы с Воланом шли не таясь, даже топать старались погромче что бы стража нас издали услышала. Без долгих церемоний кивнули охране и направились наружу.
– Эй! Вы куда?
– Оказывается на дежурстве сегодня старшим Блант.
– А что не заметно?
– Откликнулся я, даже не думая останавливаться.
– Хларт не предупреждал, что выходить будут.
– Делать ему нечего, с больной спиной бегать всех предупреждать.
– И пока Блант не придумал новых вопросов и возражений строго добавил.
– На улице посты есть?
– Нет.
– Зря. Будешь сменяться озаботь старого. Не дело плато без наблюдения оставлять.
– Дык...
– Потом.
– Махнул я рукой уже нагибаясь в низком лазе.
– Сейчас некогда.
На этом препирательства со стражниками и закончились. Уважение к амадзинам, матери у горцев с колыбели воспитывают длинными сказками, вернее былинами. Будь я обычным проводником, Блант бы меня ни за что так просто не выпустил, а теперь и вякать лишнего не стал. Да и сколько я не встречался с ним последнее время, он даже подшутить надо мной не пытался — звание уважает.