– Два дня в столице бойня продолжалась, на третий с Пустоши ещё войска Квеизакотла подошли, не все что уходили, но достаточно. Осадили Сталагор, выходы завалили. Спасшихся горцев разделили поровну и милостиво позволили построить две деревни по краям перевала, караваны водить, да руду добывать. Вот и вся история.

– Так Сталагор, получается, не разрушен?
– Спросил Мерик.
– Просто закупорен?

– Получается.
– Согласился дядька.

– Семьдесят лет прошло.
– Важно заявил Тарб сверля амадзина взглядом.

– Не пялься засранец.
– Скривился Хларт.
– Отца твоего наслушался по горло, ещё ты пищишь. Может и выветрилась зараза, спорить не буду, но двадцать лет назад туда уже ходили.

– Их всего двое было, мало ли, что случилось.
– Упрямо гнул своё Тарб.

– Правильно.
– Всплеснул руками старик.
– Давайте все сходим. Вот прямо завтра совет соберём и скопом полезем. Пора уже последних горцев похоронить — зажились.

– Не обязательно всем, разведать и втроём можно.
– Тарб поочерёдно покосился на нас ожидая поддержки.

– Это сколько там всего осталось.
– Мечтательно протянул Мерик.

– Идите ка спать детки.
– Вздохнул старик.
– Головешки у вас не выросли, большие думы думать. Годиков через десять поговорим, когда у вас свои дети появятся. Хларт отвернулся давая понять, что разговор окончен.

Улёгшись и уткнувшись в спину Тарба я подумал, что история конечно жуткая, но я и похуже слышал. Алада могла бы и рассказать всё как есть, не развалилась бы. Хотя, положа руку на сердце, надо признать, что скорее всего я бы тогда в одиночку в Сталагор попёрся. Может родителей сгинувших искать, а может и просто за интересом. Правильно, что не рассказала — всему своё время.

Утром, как только вышло солнце, двинулись дальше. К обеду добрались до поста. Хларт перекинулся парой слов со своими и привычно начал нарезать круги по площади. А мы, как и задумывали, пошли искать и исследовать трещины.

Свою жилу я нашел быстро, использовал как ориентир многочисленные собачьи следы, обрывки шкуры и одежды. Падальщики мертвеца нашли и скажу честно: на собак эти «симпатяги» только следами и похожи.

Как же я сглупил! У волкогона ведь кошелёк был и очень даже не пустой! А ещё снаряжение. За которое мне теперь расплачиваться придётся. После трапезы падальщиков, можно и не искать ничего, они всё подряд глотают — слопали.

Ай-ай-ай. Ну ладно я. Я тогда столько всего насмотрелся и так испереживался, что и имя своё мог забыть, а дворфы куда смотрели? Хотя может они и посмотрели. Эээ... Нет, врядли, я же сам за копьём ходил. Наверняка все подумали, что всё что можно я уже забрал.

Так! Нужно про это дело забыть и помалкивать, иначе до конца жизни мне напоминать будут как я гору золота профукал. Четверть-горца — покажется мне милым прозвищем, если кто-то пронюхает про такую оплошность.

Эх! Лучше бы этих обрывков и не видел — испортил себе настроение на пол жизни. Прошелся я вдоль трещины разбивая тонкую корку снега и установил флажки по краям. Ну хоть это уже точно моё, в смысле, наше.

Парни бродили поодаль усердно тыкая перед собой щупами. До вечера нашли ещё три разлома, но соваться в сумерках не рискнули, отложили на утро. На ночь устроились в общей зале у одного из двух каминов расположенных с противоположных сторон помещения. Мне продолжал снится всё тот же сон. Не помню о чём точно, но что-то про холодный текущий металл.

К обеду следующего дня у поста появились добытчики Дарма, отца Тарба. Разочарованно понаблюдали за снежным полем щедро утыканным красными флажками и убрались. К этому времени мы едва третью часть поля обследовали, но Мерик прохвост ещё тот, предложил флажков везде наставить. Со стороны казалось, что местность обыскана вдоль и поперёк вот новые искатели жил и не захотели завязываться.

– Я же говорил сработает.
– Заорал Мерик через всё поле, когда добытчики скрылись.

– Говорун.
– Чертыхнулся я от неожиданного окрика провалившись одной ногой в трещину. Зачем орать то? Вот услышат отступившие, вернутся ещё. В горах, если погода хорошая, звуки далеко распространяются. А погода радовала. Лёгкая дымка облаков смягчала яркость солнца, ветер почти не ощущался, тепло.

Следующие два дня прошли в планомерном и кропотливом изучении поля. Флажки теперь стояли не для камуфляжа, а отмечали начало, середину и конец трещины. Если разлом резко сворачивал, поворот так же отмечался. Непосвящённому показалось бы, что флажки натыканы хаотично, но специалист за минуту карту нарисует. Тут главное принцип понять.

– Всё. Отбегались.
– Подошел к посту Тарб отметив последнюю трещину.
– Теперь корячиться головой вниз. Фонари сейчас подготовим или уже завтра?

– Сегодня.
– Вздохнул я.

Хоть спина и ноет, а лучше подготовить всё заранее, завтра она заноет ещё сильнее по причине частых наклонов. Большинство таких трещин не глубокие, достаточно опустить вниз фонарь и согнувшись в три погибели засунуть голову в провал. Сразу будет видно есть там что-то или нет. Бывают трещины и глубже тут фонарь опускают на верёвке, но нагибаться то все равно приходится. Бывают и совсем глубокие, на верёвках приходится опускаться самому, но если такие попадутся мы их на потом оставим. Сначала добывается то, что ближе к поверхности, если это не лунное серебро конечно.