— А… м-мм… что-то не так? — робко, ни к кому особенно не обращаясь, поинтересовалась Фелиша.

— Это не наша стрела, — тихо пояснил огненно-рыжий со спутанной гривой волос кентавр, незаметно перебираясь ближе к принцессе. — Наши пробивают драконью чешую насквозь.

— Позёр, — прошипела дракониха, на секунду отвлёкшись от втаптывания в грязь противника. Но глаза на ближайшего стрелка скосила.

— Чья же это стрела?

— Судя по убогости изготовления — человеческая, — брюнет бросил хмурый взгляд на девушку.

— Чего? Сами меня сюда забросили!

Он криво ухмыльнулся, но отвечать не стал.

— Ронгар…

— Вижу, — тихо откликнулся рыжий. И ещё ближе приступил к Фелише, закрывая её собой.

Из зарослей высунулся всклокоченный мужичонка с вилами наперевес, подслеповато моргнул, разглядывая кентавров, и тут же выставил перед собой своё нехитрое оружие. Следом за ним объявились ещё несколько — помоложе и поагрессивней на вид. Эти обвешались пращами или луками. Один из них лихорадочно закладывал стрелу взамен уже использованной.

— Эй, кони! — рявкнул счастливый обладатель вил хриплым, словно треснутым, голосом, — а ну пшли, кыш от дракона. Гад наш.

Фелишия удивлённо икнула и даже выпустила сивого кентавра. Его собратья недоумённо переглянулись.

— Ты просто бьёшь все рекорды по популярности, — тихо шепнула Фелиша.

— Что-то я не заметил у него вашего клейма, — прогудел Ронгар. Черноволосый одобрительно поджал губы, вести переговоры он явно не собирался. Фелиша удивлённо посмотрела на него — странный. Хольт своих ребят держал в ежовых рукавицах, не приведи боги кто вякнет без начальственного соизволения, тем более на переговорах с врагом, а этот спокойно себе застыл столбом и даже предупредительных взглядов не посылает тем, кто в ответ на "коней" отправил по обратному маршруту не менее лестные определения, вроде безволосых обезьян. Да и вообще делает вид, что он здесь самый обычный: стал не в центре, знаков отличия не имеет, разве что волосы не в косы заплетены а тесёмкой схвачены, ну и ещё, пожалуй, на лицо моложе всех будет — был бы человеком, никто больше двадцати пяти не дал бы, как Гельхену. И тем не менее он здесь определённо главный — все то и дело косятся в его сторону.

Тем временем мужики окончательно осмелели и явили себя миру. Дружеский совет уйти подобру-поздорову они проигнорировали.

— Эта гадина сожрала последнюю корову в селе, мы её сутки выслеживаем, — сказал мужик с вилами.

— Да вы что все, с ума поспрыгивали?! Фелишия просто такого же раскраса, как тот дымчатый, что выжег столицу!

— М-ме… слышь, подруга, — дракониха задумчиво почесала больной лапой вислое ухо, — вообще-то, кажется, я действительно схарчила их травоядное… а что?! Я же говорила, что голодная — меня твой суженый-ряженый сеном пичкал, я там чуть копыта не откинула. Ещё и в хлев какой-то запёр, к солнцу не отпускал, своих головорезов науськал — они мне горлянку несколько раз перештопывали, пока я нити дыханием плавить не перестала… брр…

— Что она сказала? — черноволосый, не отрывая взгляда от окруживших людей, чуть склонил к бубнящей оправдания драконихе голову.

— Что понятия не имеет, о чём бормочет этот ущербный на голову, — сквозь зубы процедила принцесса, мысленно обещая себе, что при первой же возможности отвинтит безмозглую башку несносной рептилии. Заодно и Янтарина пришибёт, когда появится — чтоб не бросал, гад, неизвестно где, неизвестно с кем.

— Слышали, что сказала девушка — её дракон не ел вашу скотину, — сказал Ронгар, в ответ натягивая стрелу в лицо хозяину вил. — Этот зверь наш.

— Я тебя своими руками придушу, — одними губами прошипела Фелиша, ткнувшейся в спину виноватой морде.

Тем временем в стане новоприбывших произошла небольшая заминка. Все они нервно дёргались и то и дело поворачивались к кустам, из которых только что появились. Разгадка явила себя в виде двух десятков затянутых в зелёные тоги молодых людей с каменными лицами, бесшумно шагнувших на вечернюю поляну сразу со всех сторон. У каждого в руке змеёй извивалась чёрная кожаная плеть.

— Этот зверь наш и нечего распускать свои загребущие ручонки, — мрачно откликнулся голос над головой и в следующий момент в кольцо кентавров спрыгнула смазанная гибкая тень.

…Свистнула плеть, кентавры дружно оскалили крепкие широкие зубы, которые наверняка отгрызли не один палец, как мимоходом подумалось Фелише. Узелок на конце плети мазнул по щеке черноволосого кентавра. Тот ощерился не хуже Оникса. Принцесса и глазом не успела моргнуть — кентавр схватил кнут и дёрнул на себя. И тотчас же нерасторопный хозяин плети, не успевший расцепить пальцев, шлёпнулся в пыль к копытам осклабившегося кентавра. Предварительно подмяв под себя принцессу, стоявшую как раз между ними.

— О, прости, я… я не хотел, — она вывернулась. Округлившиеся тинистые зелёные глаза несколько раз недоумённо моргнули, каштановые кудри упали на лицо, закрывая перебитый когда-то нос. А принц Нерререна кулём лежал на Фелише и, кажется, совершенно забыл, что вокруг роют копытами кентавры, ругаются селяне и заливается хриплым смехом тёмная дракониха Матильда. Он всё смотрел на прижатую к земле девушку — на её сочные рыжие волосы, в прошлый раз они не резали глаз таким огненным оттенком; малиновые в темноте леса глаза — раньше они были светло-карими, почти медовыми; шея вытянулась, плечи стали покатыми и хрупкими — совершенно не такими, какими он запомнил их. И совсем с братом не похожа, хотя раньше словно две капли были. А теперь: глаза, губы, талия… Глаза впились в острые ключицы и медленно опустились…