— Твою бабку тоже называли в честь меня. Редкая была стерва, но с понятием. С ней я тоже не слишком ладила, хоть она на мне и летала.

Дракониха презрительно пфекнула и ткнулась мордой ей в руки, автоматически сжимавшие сумку с провиантом.

— Ну-ка, что тут у нас, — бормотала она, топчась на месте и боком ненавязчиво отодвигая второго товарища в сторону. Наконец тонкий её нос сунулся в горловину, она втянула воздух и явственно облизнулась, блаженно закатив полуголодные глаза. — Жрать хочу, — без обиняков сообщила дракониха и, более не отвлекаясь на пояснения своего состояния, выхватила сумку зубами, тут же и оприходовав её нехитрое содержимое.

— Оленина, прелесть какая, — она мечтательно закатила голубые глаза, мгновенно отозвавшиеся на настроение хозяйки ярким лазурным блеском. Принцесса невольно залюбовалась ими. Но ехидная тёзка всё ещё пребывала в недостаточно доброжелательном расположении духа. — Чего пялишься? — сварливо рыкнула она. — И когда успела слопать всю оленину, мне только три кусочка и осталось, проглотка.

— На себя посмотри, — обозлилась девушка. — Бочка бездонная. Вроде кости сплошные, а трескаешь, как гоблин — не жуя, не дыша и воняя по поводу размера порций.

Дракон подавился смехом и повалился на бок, лупя лапами по земле, а дракониха выпучила глаза и какое-то время сидела молча, переваривая оскорбление. Потом щёлкнула челюстью, нагнулась к девчонке и фыкнула из ноздрей паром.

— Ишь ты, смелая какая, — протянула она не то с осуждением, не то с восхищением, — это потому что Феникс с барского плеча плащик удобный подкинул или просто потому что мозгов мама-природа не отжалела?

— Фелишия, — неожиданно ощетинился Янтарин, но дракониха и так поняла, что ляпнула лишнее — задрала острый нос и независимо ухромала в сторону.

— Ой, подумаешь, обиделась, — бурчала она, яростно очищая о траву тонкую морду, — уже и слова ей не скажи, фениксу недоштопанному. И где, спрашивается, её защитничек? Я слышала, из Говерлы принцесса ушла в компании с каким-то подозрительным наёмником.

Фелиша прищурила глаза, но её дракон лишь неопределённо дёрнул головой.

— Кс-стати, Фелишия, — он явно решил обминать скользкую тему, — а с-сама-то ты ничего нам рас-с-сказать не желаеш-шь? Хотя бы о тех жарких прис-ставаниях целой с-стаи гарпий.

— Не желаю.

— Она столкнулась с ними над самой Говерлой, когда пролетала над городом, — чуть прищурившись, доложила принцесса, смаргивая неясную, но такую знакомую картинку золотых куполов столичной молельни. — Кстати, спасибо, что увела эту пакость от палаца.

— Будешь должна.

— И за брата спасибо. Ты ведь его отвозила?

— Я просто летала на охоту. А этого задохлика за компанию подвезла.

— А где гарпий подцепить умудрилась?

Дракониха резко развернулась и явно попыталась уйти от разговора во всех допустимых смыслах, но покалеченная лапа предательски подломилась и она кубарем полетела в кусты, только кончик хвоста подрагивал, как у рассерженной кошки.

— Знаеш-шь, принцесс-с-са, — задумчиво пробормотал Янтарин, — что-то и у меня в желудке бурчит. С-слетаю-ка я на охоту, а ты тут ос-ставайс-ся, вс-сю с-спину мне рас-стёрла, с-сил никаких нет. Маленькая, а какая неудобная.

Подмигнул, взмахнул крыльями, разогнав тугую волну воздуха, и взмыл в небеса.

— Улетели? — не оборачиваясь сама у себя спросила дракониха. — Ну и скатертью дорога.

Принцесса вежливо кашлянула, привлекая внимание. Фелишия встрепенулась, её хвост уполз в кусты.

— Пфла отседофа, маляфка, — невнятно проворчала она, смешивая голос с треском ломающегося дерева. Принцесса прошла вперёд и её взгляду открылось дивное зрелище — дракониха, словно заяц-переросток, точила клыки о молодую ель, обречённо хрупающую сухой корой.

— Вкусно? — ехидно осведомилась она. Фелишия окатила нахалку мрачным взглядом.

— Жрать хочу, — ещё раз сказала она. — А здесь на пять миль окрест ни одного поселения и зверьё всё ушло — Оникс разогнал, ничего кроме деревьев и травы не осталось. Не тебя же в самом деле харчить? Не в том смысле, что я убеждённая вегетарианка, а в том, что люди — создания довольно-таки нечистоплотные и есть я вас не стану ни за какие коврижки.

— Это что, такой своеобразный наезд?

— Это комплимент, — заверила Фелишия. — Посмотри на себя — вся рожа в пыли и грязи, но всё равно видно, что ты человек, мало того, скорее всего женского рода. Уже достижение.

Фелиша усмехнулась, сложила на груди руки.

— Можешь не стараться, у тебя этот номер не пройдёт.

— Какой?

— Вывести меня. То есть, можешь, конечно, просто не забывай, что я тебя слышу не только ушами и прекрасно знаю, что ты чувствуешь и о чём думаешь, — она постучала пальцем по лбу.