— …принцесса.

— Идёт, — бескровные губы расплылись в змеиной улыбке. Костлявые пальцы коснулись руки, всё ещё сжимавшей плетёную рукоять меча. Он не почувствовал как сила хлынула из его тела, не увидел как разом взбесились присутствующие на поле брани драконы, более никем не управляемые.

— Наконец-то. Я слишком долго ждал, — прошипел некромант, выворачивая безвольную руку ненавистного врага. Свистнул кинжал, вспоров налившийся янтарным вечерним светов воздух. Действительно, Янтарный край… Где-то в небе закричал, заметался огненный птах. Поздно, слишком поздно. Или неумолимо рано. Не первый раз подставлять собственную спину под подлые удары некроманта, но приятней от этого не становится.

…-Гад ты всё-таки, — задумчиво пробормотал Мортемир, пнув распростёртого у ног мальчишку, великого и ужасного Феникса, наводившего шороху на весь сумеречный мир. Нет, обольщаться не стоит, внешность обманчива, уж ему ли это не знать.

Кинжал ушёл под левую лопатку до самой рукояти — чёрной, оплетённой серебряной паутиной. Обычный с виду кинжальчик. Вот только этого поганца обычным не завалишь, как, собственно, и его самого; чтоб хотя бы на время вышибить дух, нужно найти упавшую с неба звезду. Метал этот тугой, плавится неохотно, зато и сталь из него выходит преотличная — никакая Феклиста не сравнится.

Кровь вязким ручейком ударила в землю у самых ног некроманта. Светящаяся, не по-людски ярко-алая. В последний раз, голубчик, в последний раз.

— Принцесса, — высокомерно скривил губы. — Ну, будь по-твоему… И потом, мы же не договаривались за её жизнь, а время я, так и быть, дам. Немного, лет десять. Я же не зверь.

Воздух хлопнул тугими вихрями. Когтистые лапы скребнули загаженную кровью и трупами землю. Небольшой дымчатый дракон с тусклыми серыми глазами лёг на землю, подставляя увенчанную гребнем спину. Скосил глаза на мёртвого подростка, выдохнул из ноздрей серый дым.

— Но-но, малыш, успокойся.

Ни дракон, ни всадник не оглянулись — устроенная ими заварушка оправдала себя в полной мере. Когда полыхающая, словно раскалённый уголь, птица распласталась на окровавленной мальчишеской спине, солнце уже скрылось за горизонтом…

— Гельхен, — наёмник открыл глаза. Фелль потянулась к его лбу, но посмотрела в глаза и отдёрнула руку.

— Я опять уснул?

Девушка кивнула.

— Долго спал?

— Я могу и больше.

Он посмотрел в просвет меж деревьев. Солнце стояло в зените. Отлично, полдня потеряли.

— Собирайся, мы выступаем.

Принцесса молча подобрала сумку и перекинула через плечо. Гельхен, удивлённый такой покорностью, хмыкнул, но не прокомментировал.

Больше девчонка ему не перечила — выполняла все требования без высказывания собственного мнения. Она вообще молчала. Брела след в след, думая о чём-то своём и слепо натыкалась на его спину, если он резко тормозил. И даже если не резко. Его такая покорность конечно устраивала, но всё же настораживала, выматывала из себя, заставляя поминутно ждать более привычных пакостей.

— Может, вы наконец снизойдёте до наших низин и откроете жалкому рабу своему, что томит ваше сердце, Ваше Высочество? — наконец не выдержал Гельхен, когда после переправы девчонка всё так же апатично уселась перед костром жевать ненавистную ей оленину.

— Я думаю о том, куда ты меня ведёшь.

Глаза остались такими же безучастными. Не это занимало её мысли весь день. И всё же она имеет право знать, куда её волокут по дебрям Приграничья.

— Что ты знаешь об ущелье Кулан-Тар?

Фелль вздрогнула. На мгновение её взгляд расфокусировался, вероятно выпала из реальности в воспоминания.

— Говорят, оно… прекрасно.

…Тысячей радужных искр засветился утренний воздух. Даже клоки тумана, щупальцами расползающиеся по дну долины, не промозгло-стальные, а сахарно-розовые. И сотни острых шпилей скалящихся в небо, в брызгах янтарного света кажутся не драконьими клыками, а рогами замерших единорогов. Ветер прошелестит по дну, разметав рыжеющий на солнце туман, и серебряным эхом отразится от изломанных временем скал. Хрустально-прозрачный воздух налит светом. Янтарным, как здесь и положено.

И вьётся Кулан-Тар, змеится на десятки миль вперёд, огибая Храмовую гору, как истинный дракон, разевает пасть, защищая своё гнездо. На заре, в тот самый момент, когда первый луч пробивается к небу, Кулан-Тар загорается ровным золотым светом, копируя цвет чешуи первого дракона, праотца всей огненной магии. Всего на мгновение, но увидевшие это чудо, пронесут воспоминания сквозь всю жизнь…

— В ущелье живёт дракон, как я слышала.

— Да. Он охраняет развалины храма Солнца.

…и последнее пристанище сотни фениксов, погибших двести лет назад от лап кровососов…