ДЖЕЙН. Как вы можете так говорить, Реджи?! Непостижимо! (Как бы устраиваясь поудобнее и поправляя одежду, слегка приподнимает юбку, подчеркивая длину ног). Мужчина вашего статуса! Глава крупнейшей транспортной мусорной компании страны! И не знает, что мужчины подобного уровня совершенно неотразимы для женщин!

УОЛТЕР. Могу только заметить, дорогая гостья, что за последние 20 лет я не могу вспомнить ни одной женщины, которая смотрела бы на меня взглядом, в котором хотя бы отдалённо читалось физическое влечение.

ДЖЕЙН. Но они его обязаны были ощущать, Реджи!

УОЛТЕР. Нет. Женщины смотрят на меня как на некоего мясника, доставляющего им утром свежую печёнку.

ДЖЕЙН. Этого просто не может быть, Реджи! Вы — богаты, успешны…. владеете целой бизнес-империей! Конечно женщины увлекаются вами! Они — без ума от вас!

УОЛТЕР (С печальной улыбкой). Вы льстите мне, дорогая.

ДЖЕЙН. Уверена, сотни самых прекрасных женщин были доступны для вас!

УОЛТЕР. Могу только заметить, если это так, они могли показать своё влечение более явно. Не так замаскированно.

ДЖЕЙН. О, Реджи… вы такой славный! Никогда не думала, что вы такой!

УОЛТЕР. Какой такой особенный?

ДЖЕЙН. Лишенный мании величия, тщеславия. Ваше положение в обществе… деньги, тот факт, что от вас зависят судьбы тысяч людей… Уверена, вы легко могли бы стать мировой знаменитостью. Сильный влиятельный мужчина, уверенный в себе…. властный…

УОЛТЕР. Вся моя уверенность в себе улетучилась сегодня.

ДЖЕЙН (Встаёт и кладёт руки ему на плечи). Вы знаете, Реджи… это только потому, что вы такой неуверенный в себе, такой скромный. Настолько лишенный самовлюблённости и нарцисизма, что даже не замечали, как сотни женщин готовы в экстазе упасть к вашим ногам. Я очарована этой вашей чертой, Реджи. (Подходит и облокачивается на пианино).

УОЛТЕР. Клянусь вам! Ни одна женщина не предлагала мне себя со времён летнего фестиваля в Ковентри.

ДЖЕЙН (Несколько недоумённо). Какого фестиваля?!

УОЛТЕР (Спохватившись). Ах-да… Я был в командировке в Ковентри на одном из наших складов много-много лет назад. Я был молод, небогат, экономил на всём. Я даже снимал меблированные комнаты вместо гостиницы.

ДЖЕЙН. О, Реджи, это так смешно представить вас в меблированных комнатах. И вы всегда знали, что подниметесь на самую вершину?

УОЛТЕР. Нет, моя разлюбезная. Я был бесконечно неуверен в себе.

ДЖЕЙН. И в ваши молодые годы, в Ковентри, вы когда-нибудь думали, что вы заслужите полколонки в Who is Who?

УОЛТЕР (Прекращая играть). В самом деле?

ДЖЕЙН. Вы наверняка читали это.

УОЛТЕР. Не помню кто, однажды показывал мне этот справочник в одной из командировок. (Опять начинает наигрывать).

ДЖЕЙН. Как я понимаю, для вас вся ваша власть над людьми, деньги, положение не слишком важны?

УОЛТЕР. Боюсь, что да! Всю жизнь я мечтал быть человеком второго плана, но люди выдавливали меня на авансцену.

ДЖЕЙН. Каково это, быть приглашённым во дворец?

УОЛТЕР (Озадаченно). В какой дворец?

ДЖЕЙН. «Букингемский дворец»! Когда вы пришли туда за лицензией на экспорт?

УОЛТЕР (Силясь догадаться). Это что, вы тоже вычитали в Who is Who? Вы про королеву-мать?

ДЖЕЙН. Да.

УОЛТЕР. Она была просто очаровательна. Вся — в брилиантах!

ДЖЕЙН. Могу себе представить. А кто была та женщина, которая совратила вас тогда, в юности?

УОЛТЕР. Моя квартирная хозяйка. Брюнетка. Благодарю Бога. С тех пор я никогда больше не получал подобных предложениий. О, дорогая! Такова жизнь! (Прекращает играть, встаёт). Вы не возражаете, если я больше не буду играть? Я чувствую себя настолько ничтожным сегодня, что даже музыка не даёт успокоения. (Подходит к окну. ДЖЕЙН медленно направляется к дивану).