«И ведь он… – думала она и тихие стоны вырывались из ее горла. – Он ведь единственный!» Да, только он не отступал, когда она бросала вызов. И только его глаза загорались, когда она высказывала свое мнение.

Приподняв руку, Саймон сжал ее грудь. Она ахнула, а он что-то пробормотал. «Боже, как все это правильно, как восхитительно!» – мысленно воскликнула Элис. И в этот момент было неважно, что он джентльмен, агент «Немисис», а она – простая корнуоллская девушка. Но их тела действовали как по собственной воле.

Чуть приподнявшись, она обхватила его бедра ногами и тут же в досаде охнула, когда ее юбки чуть не опутали их ноги. Они оба слегка раскачивались, и жар растекался по телу Элис – словно кто-то наливал в ее жилы расплавленную медь.

Она вдруг поморщилась, разочарованная тем, что его рука сползла с ее груди. Но тут же, почувствовав, как он приподнимает ее юбки и кладет руку на ее обтянутую чулком ногу, она восторженно вскрикнула. Саймон же просунул пальцы под ее подвязку и коснулся бедра, издавая низкие хриплые звуки, ужасно возбуждавшие ее.

Элис тихонько стонала и думала: «Как странно… Странно и немного страшно. Но чудесно».

Неожиданно ей стало холодно. Холодно везде.

Она открыла глаза и увидела Саймона, стоявшего почти в ярде от нее. Он ловил ртом воздух и ерошил волосы. А выражение его лица, обычно такое спокойное, сейчас было… каким-то диким. Она ясно видела, что он хотел ее, но почему же он тогда…

– Не останавливайся, – пробормотала Элис, потянувшись к нему.

Но Саймон отступил еще на несколько шагов.

– Мои манеры не всегда идеальны, – проворчал он, – но я не набрасываюсь на девственниц в пещерах.

Элис растерянно заморгала.

– Но я хочу, чтобы ты… – пролепетала она.

– Черт, мне не следовало даже прикасаться к тебе.

Холод, наполнявший ее, сменился жаром гнева.

– Ты не хочешь меня! – воскликнула она.

– Конечно, хочу, черт возьми! – прорычал Саймон. – Но я не могу тебя взять. Если я вместо головы буду думать своим хреном, то не смогу успешно выполнить миссию.

– Держу пари, у тебя хватит мозгов и для головы, и для твоего… хрена. – Элис была знакома с грубыми словечками мужчин, но все же не могла притворяться, что с легкостью произносит слова вроде «хрена». – Твоя миссия от этого не пострадала бы, – добавила она.

– Элис, мне очень…

– Не о чем жалеть и извиняться! – отрезала она. – Мы оба хотели… и хотим этого. Но этого все же не случится.

– Да, конечно. – Он коротко кивнул. И, наклонившись, поднял с пола фонарь. – Я провожу тебя домой.

– Я знаю дорогу.

Элис поспешила к выходу и тотчас услышала за спиной его шаги. Саймон окликнул ее, но она не останавливалась. А минуту спустя, добравшись до выхода, в ужасе замерла.

Перед ней стоял констебль Типпетт с фонарем в руке, бросавшим тени на его ухмыляющееся лицо.

– Элис… – Саймон потянулся к ней, но резко остановился, увидев констебля. А за его спиной маячил Фрайман, словно ожидавший сигнала наброситься на парочку.

– Любовная ссора? – хихикнул Типпетт. – Как жаль…

– Вы же знаете, какими безрассудными бывают женщины, – ответил Саймон, обняв девушку за плечи. – Только потому, что я сказал, что мне не нравится, как она готовит баранье рагу…

– Это рецепт моей матушки! – рявкнула Элис. – И если он достаточно хорош для меня и моей семьи, то хорош и для тебя!

Ее сердце бешено колотилось. Когда сюда заявились констебли? Несколько минут назад? Может, успели увидеть шахтеров? А что, если они узнали про их планы?

– Нужно лучше выбирать время, Шарп. Не жалуйся на стряпню девушки, если еще не успел уложить ее на спину! А вот когда получишь желаемое… Вот тогда и критикуй.

Элис едва не поморщилась, когда пальцы Саймона впились в ее плечо.

– Да, запомню, – ответил он.

Типпетт рассмеялся.

– Лучше извиняйся перед ней побыстрее. Иначе придется искать другую девушку, чтобы вести ее в Кардейл.

Элис ужасно хотелось всадить кулак в ухмылявшееся лицо констебля.

– Все может быть, – жизнерадостно отозвался Саймон. И тут же спросил: – Вы и Кардейл обычно патрулируете, старший констебль?

– Обычно – нет. – Тот пожал плечами. – Но иногда я пугаю здешних похотливых козликов. Мы не потерпим незаконных детишек в деревне.