– Но мне нужно ехать. Я не могу оказаться от того единственного, что имею. – Саймон закинул рюкзак на плечо. Кости ныли при каждом движении.

Эдгар встал и проворчал:

– Как же ты упрям. Но, черт возьми, для меня наше знакомство – большая честь, сержант. – Он с улыбкой отсалютовал, и на душе у Саймона потеплело.

Саймон вернул салют – и протянул руку. Они обменялись рукопожатиями, потом Эдгар сказал:

– Ты вполне можешь взять одну из лошадей констеблей. Ведь у нас остался только Байс, а до вокзала – долгий путь. Вряд ли после такой битвы тебе захочется идти пешком.

Конечно, эту битву нельзя было сравнить с Роркс-Дрифт – ни по крови, ни по количеству убитых. И все же выжить удалось с трудом. Он кивнул и, прежде чем уйти, оглядел огромную общую комнату, по которой гуляли сквозняки, – комнату, недолго бывшую ему домом.

Распрощавшись с Эдгаром, Саймон отправился в полицейский участок, где принял благодарности, но постарался не тянуть слишком долго. Где-то в деревне была Элис: либо все еще у церковного двора, либо ушла домой. «Так или иначе, нужно уходить как можно скорее, – думал он. – Побыстрее вытащить копье из раны. Будет кровь и боль, но иначе не выжить».

Попрощавшись с Байсом и взяв одну из лошадей, Саймон вскочил в седло и выехал из города быстрым галопом. Уже наступила ночь. Свет и тепло деревни остались позади. Скоро он прискачет в Сент-Урсулу и сядет на лондонский поезд. Скорее всего, он еще до полуночи окажется в Лондоне, где его уже ждала новая миссия. В конторе «Немисис» ему предложат чашку чаю и сообщат последние новости. Словно ничего не изменилось. Словно можно продолжать жить так же, как всегда.

Чем дальше Саймон отъезжал от деревни, тем яснее понимал: единственное, что изменилось и никогда не будет прежним, – это он сам.

Конечно, он будет продолжать свою деятельность в «Немисис», и в этом смысле все останется по-прежнему, но часть его души была утрачена: она находилась там, рядом с Элис.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Сара.

Элис подняла голову от плиты.

– Готовлю ужин. Вряд ли у кого-то сегодня была хоть крошка во рту.

– Но что ты делаешь ЗДЕСЬ? Я видела, как Саймон минут двадцать назад уехал из города.

Элис помешала кипевшее на плите рагу. Скоро в лавке будет мясо получше. Может, не придется больше тушить все, чтобы сделать съедобным.

– Дорогая… – Сара положила руку ей на плечо, но от этого ласкового прикосновения стало еще больнее.

– Оставить все? – пробормотала Элис. – Забыть друзей и семью? Работу?

– И дробить руду до конца жизни?

– В этом нет ничего дурного.

– Да, верно, но… Господи, Элис, ты ведь можешь добиться большего!

Перед ее мысленным взором промелькнули сцены: они с Саймоном прокрадываются в дом управляющих и крадут масло; они меняют поезда и имена; и еще – выражение лиц владельцев, когда те поняли, что она их одурачила. А потом она сражалась против констеблей подобно мифическим воинам-женщинам. Саймон вначале ей не доверял, но затем поверил в нее, как никто на свете. И он… О боже, он любил ее! Действительно любил.

– На шахте так много работы, – напомнила Элис.

– У нас есть кому заботится о шахте: это умные и добрые люди. А ты и так уже немало сделала.

Сара опустилась на стул, который скрипнул под ее весом.

– А ты и малыш? Я не могу оставить тебя сейчас.

Невестка осторожно погладила живот.

– Ты уже сделала мне и малышу лучший подарок – шахту. Благодаря тебе мы обрели достоинство и свободу. Обрели то, чего у нас раньше не было.

Элис пожала плечами. Что она могла на это ответить?

– Что же до заботы о ребенке, то у меня есть кузины и соседи. Многим и до меня приходилось заботиться о малыше без помощи сестры или невестки. А Генри сделает все, что от него потребуется. – Сара улыбнулась. – Уж он постарается.

Элис отошла от плиты и со вздохом пробормотала:

– Значит, я здесь бесполезна? Никому не нужна?

Сара усмехнулась:

– Какая же ты упертая… Конечно, ты нам нужна. Но больше всего на свете мы хотим, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива, – заявила Элис, но тут же добавила: – Буду… когда-нибудь.

– Думаю, твое счастье двадцать минут назад покинуло город.

Элис повернулась к стене и уперлась в нее руками, едва сдерживая порыв биться о стену головой. За спиной ее послышался вздох, а потом невестка снова положила руку ей на плечо.

– Знаешь, чего я больше всего боялась в день свадьбы? – спросила она.

– Что тебя вырвет прямо на викария?

– Нет, глупая, – хмыкнула Сара. – Тебя.

Элис порывисто обернулась.

– Меня? Но что я такого сделала?..

– Я никогда не встречала таких, как ты. Я была скромной и послушной девочкой, а ты – совсем другой.