— Ничего, — говорит она честно. — Ты и так сделал достаточно.

Ее выражение глаз становится пустым и безучастным, она осматривает мышцы моей груди.

— Та крошка доктор. Она так просила меня, чтобы я посетила ее подругу. Она сказала, что та мне поможет.

— И что ты ей сказала?

— Несмотря на то, что она мне понравилась, я бы не смогла выполнить этого. Я сказала ей чистую правду. Нет смысла что-то исправлять, если ты даже не знаешь, каким оно должно быть. Я едва ли чувствую что-то человеческое, Зет. Я как одна из тех статуй, что осталось после извержения Везувия на Помпеи. Мое тело все еще здесь, но это просто оболочка, нет больше души, чувств, эмоций. Я никогда не смогу стать прежней. Я как те статуи, только лишь камень, покрытый слоем пепла.

***

Слоан

Я слышу отдаленный стук в дверь, но мое радио стоит на максимальной громкости. У меня нет соседей в радиусе пары миль, поэтому я никогда толком не парюсь по поводу шума или громкой музыки.

БАМ. БАМ. БАМ.

От глухих стуков в дверь практически вылетают стекла из рам.

Я на минуту прекращаю доставать белье из стиральной машины. И вот опять. Бах. Бах. Бах. Громкие стуки практически перебивают крик радио. Кто бы это ни был, он явно охрененно зол.

Я мгновенно думаю о самом плохом — это он. Но затем я вспоминаю, что у Зета есть ключ от моего дома. Он бы просто вошел без лишнего шума, если бы это был он. Почему я опять поддалась его влиянию? Я направляюсь по коридору и мимоходом захватаю свою бейсбольную биту, которую постоянно держу у стены за входной дверью. Я смотрю в глазок, и мой желудок ухает вниз. Я покручиваю в руках биту и жую нижнюю губу.

Может, у него и есть ключ от моего дома, но по какой-то причине, он долбит кулаком в мою дверь в десять утра. В единственный выходной на этой неделе. Он выглядит чертовски разъяренным. Глазок немного искажает его выражение лица. Он выглядит словно великан.

— Слоан, если я сейчас открою дверь ключом, и ты будешь там, то это будет немного неловко, и кто-то получит по заднице.

Он произносит слова не срывающимся от крика голосом. Он говорит это спокойно, как будто прекрасно знает, что я стою за дверью и смотрю на него в глазок. Он смотрит прямо в глазок и приподнимает вопросительно бровь.

Бл*дь.

Я открываю дверь, бросая на него недовольный взгляд.

— Что ты здесь делаешь, Зет? Ты что, не мог хотя бы написать сообщение?

Уголок его губ дергается вверх, но он подавляет улыбку, посматривая на бейсбольную биту в моих руках.

— Мог бы, но не стал.

— Ну, тебе следовало бы.

— Я просто хотел посмотреть, где ты живешь.

Он улыбается загадочной улыбкой, и я прекрасно понимаю, что она означает. Он прекрасно знает, где я живу. Он выглядит поразительно сексуально в своей обтягивающей черной футболке, кожаной куртке и джинсах, которые обтягивает все самые соблазнительные части тела ниже пояса. Темные волосы, черные глазища и одежда темных тонов... Я даже удивлена увидеть его у себя на пороге в светлое время суток.

— Если я не приглашу тебя войти, ты останешься стоять на пороге и не сможешь пройти в дом?

Я чувствую себя до забавного самодовольно, когда отпускаю едкую шуточку. Зет приподнимает брови, отодвигая меня в сторону, и заходит в дом.

— Ты думаешь, что мы в фильме ужасов про вампиров?

— Ну, это вряд ли напоминает сказку.

— Почему же... Если ты позволишь этому случиться, то будет сказка.

— Да ты что!? И кто же ты тогда? Мой прекрасный принц?

Он только фыркает в ответ на мои слова

— Нет же, глупышка. Я страшный серый волк.

Он осматривается вокруг с явным любопытством, которое ни сколько не уменьшает его яростную энергетику. Мне почему-то кажется, что он осматривается на наличие запасных выходов, чтобы запомнить их расположение. Не для себя конечно. Для меня. Предполагая, в какую же я сторону побегу.

— Что ты здесь делаешь, Зет?

— Я же уже тебе сказал, что хочу посмотреть, где ты живешь.

— Нет, не хочешь. Лгун

— О, даже так? Ты настолько хорошо изучила меня?

Он берет в руки рамку с фотографией, на которой запечатлены мы с Алексис в летнем лагере. На фотографии мы словно близнецы, обе улыбаемся и у обеих скобы на зубах. Он не должен быть здесь. Он не должен трогать мои вещи, не должен просматривать мою почту, не должен садиться на мой кухонный стол.

— Надеюсь, ты не против? Кстати, ты живешь одна?

— Да.

— Отлично, — говорит он кратко, продолжая осматривать комнату.

Выходя из кухни, он направляется в гостиную. Моя гостиная немного пустовата, но мне нравится. Тут есть пара книжных полок, слегка потрепанный кожаный диван, небольшой плоский телевизор, который я никогда не смотрю. Его взгляд скользнул по моей гитаре, которая стоит в углу.