Командующий засиделся у меня. Мы пообедали, хорошо поговорили по разным вопросам, далёким от текущего момента. Перед отъездом генерал Коротеев сказал, что он у меня хорошо отдохнул и выговорился.

— Молодец, что разговариваешь с начальником без подхалимажа, но и без вольностей! — закончил он.

Вечером я доложил комдиву о намёке командарма, и полковник последовал этому совету. Он только обиделся. Но не на оценку наших умственных способностей, а за то, что его назвали стариком! Я ещё пошутил по этому поводу тогда, но много после понял его обиду. Быть стариком очень не хочется. Не хочется до обиды, когда ты ещё полон сил.

Итак, 4 ноября. Вот так донёс мой штаб в армию о ходе боя за день:

Днём 4 ноября была небольшая пауза. Туман к 16 часам немного рассеялся. Очередная атака немцев началась примерно через два часа. На этот раз фашисты, очевидно, хватили шнапсу и остервенело полезли на высоту 390,9.

Батальоны 1131-го и 1127-го полков сильно поредели, на высоте 390,9 осталась лишь горстка людей, но оттуда всё время слышались пулемётные очереди. Командиры полков использовали свои малочисленные резервы для усиления передовых подразделений. Резерв дивизии, учебный батальон, также использовался не для контратак, а для усиления полков.

Бой не прекращался весь день. В общем-то, и хорошо, что это был осенний короткий день. Светлое время укоротил так же туман при облачном небе. С наступлением темноты немцы прекратили атаки, но только на несколько часов.

Артиллеристы наши, 899 артполк, и миномётчики в этот день поработали на славу. Их стрельба, несмотря на туман, была точной и результативной. Но у артиллеристов было крайне мало снарядов, хроническая наша беда!

Начальник штаба артиллерии дивизии майор Иванов Сергей Иванович жаловался:

— В такой туман расход снарядов и мин увеличивается в несколько раз. Не видно ни черта! Все требуют, чтобы мы дали огонька! А мы уже давно израсходовали свой мизерный лимит. Вот и приходится изощряться так, чтобы стрельба была особо точной. Не зря мы привязали так точно огневые и НП. А работал на привязке топограф лейтенант Фролов, по гражданской специальности геодезист. Такая привязка особенно важна при стрельбе, когда цель наблюдается плохо и приходиться стрелять по карте.

В ночь на 5 ноября, уже с полуночи, противник предпринял новые атаки на высоту 478,8. В конце концов, эсэсовцам удалось в 6.30 овладеть этой высотой. Наступавшие автоматчики, силой до полутора рот, при поддержке огня артиллерии и миномётов, потеснили 1-ый батальон 1131 полка.

Немцы атаковали непрерывно, и в 15 часов, после очередного сильного артналёта артиллерии и миномётов, до батальона фашистов овладели высотой 390,9 полностью. Да и то сказать, что враг снарядов не жалел и не экономил! Кстати, по высоте 390,9 стреляли шестиствольные миномёты, и плотность огня достигала одного снаряда на один квадратный метр!

Дальнейшее продвижение вражеских автоматчиков было остановлено, только после того, как комдив ввёл в дело всю нашу артиллерию и миномёты, израсходовав последние боеприпасы. Затем полковник Дементьев организовал контратаку, используя дивизионный резерв и подошедшие подразделения 1127-го полка. К 17.30 гитлеровцы были изгнаны с восточных скатов высоты 390,9 на хребет этой же высоты. В этом бою наши пехотинцы уничтожили до роты противника.

Позднее немцы неоднократно переходили в атаку, пытаясь взять штурмом высоту, но их солдаты иногда не выполняли команды офицеров. Пытаясь заставить идти в наступление своих солдат, фашисты стреляли по ним из пулемётов с тыла. Было замечено, что в ответ, некоторые немецкие солдаты, не оставаясь в долгу, стреляли по своим пулемётчикам! Такого ещё не наблюдалось!

Видно сильно нужно было фашистам прорваться в долину Алхан-Чурт.

Как видите, бои были жестокие и упорные. И 337-я стрелковая дивизия хорошо воевала! Конечно, как это всегда бывает теоретически, можно было воевать и лучше. Например, командир 1127-го стрелкового полка майор Першев в такой очень сложной боевой обстановке растерялся и, по выражению комдива, «пустил управление полком на самотёк». Да и как было не растеряться. Бои шли день и ночь, силы полка таяли, резервы все израсходованы, а помощи ждать было неоткуда. Командир полка, тем не менее, виноват. Мог бы проявить большее самообладание. И Першева отстранили от командования полком! Можно было, конечно, повременить, дать человеку прийти в себя. Но обстановка не позволяла. У полковника Дементьева не было времени «для психологии», и он решительно заменил майора Першева майором Гладковым.

1131-й стрелковый полк к 5 ноября составлял всего 150 активных штыков. За винтовки и гранаты брались все, от красноармейцев до командира полка со штабными работниками. Капитан Лисовский Яков Андреевич, командир батальона, сумел с горсткой бойцов отбить неоднократные атаки гитлеровцев, и даже переходил в контратаки. Такого храброго и инициативного комбата, комдив, по ходатайству майора Устинова Н. И., назначил заместителем командира полка.

Я как-то, впоследствии, спросил Литовкина: