На укомплектования штаба 37-й армии из 9-й армии ушли замначштаба полковник Блажей А., майор Диков П., подполковник Саркисян.

Преодолев сопротивление наших войск и отбросив их в горы, фашисты, овладев Нальчиком, повернули на юго-восток на Орджоникидзе и 2 ноября стали обстреливать город из артиллерии.

Командование 37-й стрелковой дивизии с тревогой следило за развитием событий в том направлении. Хотя у нас тоже не всё было спокойно, но мы твёрдо сидели на своих позициях. Забылось уже, с какой целью в действительности (по официальному приказу только с целью улучшения позиций), в октябре 337-я совместно с 176-й должны были выровнять на общем их стыке фронт севернее высоты 390,9. Вперёд, конечно.

Для действий по улучшению позиций были выделены силы двух полков, оборонявшихся здесь. В эти полки совсем недавно прибыло пополнение, за которым ездил старший Федоровский. Ехать ему пришлось за Терек, кажется, в станицу Наурская.

337-ю тогда ненадолго передали в 44-ю армию. Для штаба переход из одной армии в другую был делом довольно хлопотливым. Новому начальству сразу же надо было высылать сведения о боевом и численном составе, о материальном обеспечении и т. д. Нужно было переключаться на снабжение со складов новой армии.

Так вот, пополнение 337-я стрелковая дивизия получила незадолго перед проведением операции по улучшению позиций и очень сильно разбавила полки новичками. Новички, необученные кавказцы, в основном азербайджанцы, к тому же почти не понимали по-русски.

Прибыла также зелёная молодёжь 1925 года рождения, коим не исполнилось ещё 18 лет. Нам стало жаль этих юнцов, одетых в военную форму и вооружённых тяжёлыми пехотными винтовками. Иному такому мальчишке, который имел маленький рост и неоформившуюся мужскую стать, возможно, из-за скудного питания военного времени и тяжёлую работу, легшую на их неокрепшие плечи в связи с уходом взрослых на фронт, не удавалось дотянуться до кончика штыка своей винтовки. Командир дивизии приказал распределить этих юнцов в подразделения, которые хоть немного подальше отстоят от переднего края, то есть в спецчасти.

Новому пополнению сразу же пришлось участвовать в бою. Атака началась после слабенькой артиллерийской подготовки. Я в это время находился на НП комдива и, когда был подана команда-сигнал в атаку, наблюдал за полем боя. По-правде говоря, и атака была такой же, как и артподготовка. И что-то не было видно атакующих, хотя НП от передовой отстоял, примерно, в километре.

Через десять минут запросили положение атакующих. Командир головного полка ответил:

— Продвигаемся вперёд, уже прошли сто метров.

Ещё десяток минут, и снова ответ;

— Уже близко от переднего края противника. Дайте артогня, сечёт пулемётами.

Что верно, то верно, пулемётная стрельба не стихала ни на минуту.

По огневым точкам противника, которые фактически не были видны и стреляющей артиллерии, дали «огоньку». Да только этот огонёк был таким же экономным, как и прошедшая артподготовка. Что сделаешь, если снаряды и мины строго лимитировались?

Прошло около двух часов. Застопорившую атаку ещё раз «оживляли» артогнём. Теперь командир полка уверял, что его бойцы подползают к траншее противника.

Было уже очевидным, что задача не будет выполнена, и я ушёл с НП. Впрочем, это для комдива, для меня и для командиров полков было очевидно ещё накануне. Трудно было поверить в чудеса! Потому-то никто из командиров особенно и не жал на подчинённых, как жмут тогда, когда во что бы то ни стало надо выполнить задачу. Конечно «вниз» шли такие приказы, как «поднажать», «организовать повторные атаки», и т. д., но всем было ясно, что это всё для видимости, эти действия начальства — демонстративные.

Если хотите, мне понравилось умение командира 1131 полка майора Устинова Николая Ивановича, в течение всего дня успокоительно докладывать:

— Идут. Ползут. Организуем огонь. Иду в передовой батальон и лично проверю. Осталось двадцать метров.

А на самом деле вечером, когда я ещё раз спросил как дела, получил ответ, что отошли на исходные позиции, выбившись из сил.

Однако, что ни говори, но даже демонстративные действия надо обеспечивать хорошей огневой поддержкой, чтобы противник не мог сразу определить, что тут «липа»!

Были убитые и раненные. Некоторые из убитых бойцов нового пополнения, идя в атаку, так ни разу и не выстрелили из своих винтовок. У многих в подсумках лежала махорка, сухари и всякая всячина, но только не патроны. В противогазных сумках было тоже самое, плюс початки кукурузы и… дрова. Вернее, щепки. Выяснилось, что отдельные красноармейцы не умели зарядить винтовку. Не умели или симулировали.

С пополнением были организованы занятия прямо в окопах. Занятия проводились теми сержантами, которые знали оружие и приёмы стрельбы. Потому что иные из сержантов пополнения и сами не имели военной подготовки.