3…………

Замначштаба 9 армии полковник Ляскин».

— Смотри-ка, как быстро провернул Ляскин, — подумал я. Но, как оказалось, о переходе военнослужащих 89-й дивизии на сторону противника в Группе Войск стало известно «окольным» путём, через зафронтовую агентуру. Немцы даже успели сформировать у себя армянский батальон и поставить его на позиции против нашей дивизии. Так что и Ляскин позвонил мне не просто так.

Вот тебе и «код номер два»!

— Что у вас случилась? — спросил подполковник, заместитель командира 417-й стрелковой дивизии. — Нас только что вывели на доукомплектование, а тут этот приказ. Мы не успели получить ни одного человека.

К утру 89-я дивизия была сменена. В посёлке нефтяников Гора-Горская, штаб занял школу 1 ступени, стоявшую на самой высокой точке хребта Терский. Ниже школы проходила шоссейная гравийная дорога, а ещё ниже стоял дом барачного типа, где поселились мы с Даниловым и заместитель комдива полковник Казарян. В этом же доме жил начальник тыла бригады Неверова.

Вокруг посёлка и в самом посёлке стояли нефтяные вышки, а также, соединённые трубами, баки для нефти. К нашему дому был подведён газ, и мы с Козловым с интересом наблюдали, как горит газ в открытых горелках для освещения.

— Везёт этим чеченам! Тут, на Кавказе, и так тепло. Не то, что у нас в Сибири. А им ещё и газ! — позавидовал Козлов.

На следующий день, к вечеру, к штабу дивизии стали подъезжать, одна за другой, легковые автомашины различных марок. Легковые автомашины сопровождали пограничники на грузовиках.

— Товарищ майор! — обратился ко мне прибежавший писарь. — Вас вызывают в штаб. Там начальство приехало! Кажется сам Лазарь Моисеевич Каганович!

К нашему с Даниловым приходу весь руководящий состав дивизии уже стоял на веранде перед входом в школу. А командир дивизии и комиссар, вместе с приезжими, находились в помещении школы.

Вскоре подполковник Саркисян приказал всем войти. Я постарался войти одним из последних и сел подальше в углу.

Большая комната, у которой длина почти вдвое больше ширины, имела одну дверь в левом углу длинной стены. На противоположной стороне, у трёх окон, стоял артельный стол. К нему был приставлен другой стол, поменьше. Вместе они составляли букву «Т».

Л. М. Каганович, уполномоченный Государственного Комитета Обороны и Член Военного Совета фронта, сидел на председательском месте и рассматривал вошедших. Справа от Кагановича, одетый в чёрную кожанку, сидел генерал-лейтенант И. И. Масленников. Масленников смотрел в бумаги, лежавшие на столе.

Вдоль длинного стола сидели: секретарь ЦК КП(б) Азербайджана Багиров, секретари ЦК КП(б) Грузии и Армении. Все они являлись Членами Военного Совета Закавказского фронта.

В разных местах сидели два генерала и несколько старших офицеров, незнакомых мне.

Руководил совещанием Л. М. Каганович.

— Нас интересует только существо дела, причины массового перехода личного состава 89-й дивизии к немцам. Говорите коротко. Командир дивизии, начинайте. — сказал Член Политбюро ВКП(б) Каганович.

Комдив подполковник Саркисян начал бессвязно говорить «об армянском народе» и его заслугах. О том, что он, Саркисян, не хотел позора для своего народа, про кукурузник и прочее.

Комиссар дивизии и начальник политотдела также оправдывались, ссылаясь на то, что они не могли поверить в случившиеся, сперва должны были уточнить, и прочее в том же духе.

Начальник артиллерии полковник Данилиян сделал вид, что ему ничего не было известно, потому что в артиллерийском полку перебежчиков не было.

Заместитель командира дивизии подполковник Казарян также не сказал ничего вразумительного, похоже было, что он хотел остаться в стороне. По правде говоря, я не ожидал от него, кадрового военного, что он станет «темнить».

— Ну, товарищи Члены Военного Совета, последнему дадим слово начальнику штаба дивизии? — обратился к секретарям республик Каганович.

Секретарь ЦК КП(б) Армении поспешно возразил:

— Я полагаю, что вопрос ясен и незачем терять время. Майор Рогов, за короткое время пребывания в дивизии, не в курсе событий.

Я удивился, что секретарь ЦК КП(б) Армении знает мою фамилию. И мне, как всегда, не хватило выдержки, и я не вытерпел:

— Почему не знаю? Я знаю и могу доложить.

— Конечно, надо выслушать майора. Кстати, он единственный русский из выступающих, — поддержал меня Багиров.

Багиров заметно подражал Сталину в манере говорить, а так же жестам Сталина.

— Пусть говорит, — согласился секретарь ЦК КП(б) Грузии.

— Говорите, Рогов! — разрешил Коганович.

Командующий Северной Группы Войск генерал-лейтенант Масленников за всё время не произнёс ни слова. То ли боялся Кагановича, то ли подчёркивал своё подчинённое положение в отношении такого лица, каким был Коганович, члена Политбюро ЦК ВКП(б) и соратника Сталина.