Тайлер оттолкнул ее, громко всхлипывая, и выбежал из комнаты. Миссис Тернер посмотрела ему вслед, вздохнув. Через секунду его ноги застучали по ступенькам, и дверь наверх заскрипела и затем захлопнулась.

Миссис Тернер повернулась ко мне.

 — Я знаю, что тебе сложно, — сказала она. — Но мы стараемся, Лили...Элли. Было бы неплохо, если бы и ты тоже постаралась.

Я отшатнулась, как если бы она ударила меня.

— Я стараюсь, — сказала я сквозь сжатые зубы. На самом деле, я только и делаю, что старалась.

Она покачала головой.

— Ты не хочешь с нами разговаривать.

Потому что я продолжаю говорить то, что только расстраивает всех.

— Ты не хочешь смотреть на фотоальбомы или домашнее видео, чтобы вспомнить, — продолжила она.

Привет, фото и видео , ничего не значившие без контекста. И если я попытаюсь задавать вопросы, чтобы понять контекст , это только подчеркнет как много всего я не помню. т.е. ВСЕГО. Я в ловушке.

— Я предлагала отправиться за покупками сегодня или сходить на ужин, или туда куда ты хочешь, но ты всегда отказываешься. Ты почти все время проводишь здесь внизу в одиночестве, как будто прячешься от нас. — Она в отчаяние подняла руки.

Я поборола желание накричать на нее. Иногда я спускаясь в свою комнату, чтобы избежать призрака бабули Симми, которая обитает у кресла наверху и проводила много времени вопя на своих живых родственников. Но, да, большую часть времени я пряталась от семьи. А кто бы не прятался? Почти каждое слово из моих уст было не правильным и в результате, люди плакали или таращились на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. Немного нервировало все время контролировать, что я сказала и сделала и как я это сказала и сделала это. Еще хуже в ситуации один—на—один, типа прогулки, как мать—с—дочкой. И поход по магазинам? Боже. Я даже не могла вести себя как Лили; как же мне ходить по магазинам, как она? Основываясь исключительно на содержание ее шкафа, я предположила, что она старалась выглядеть плохо. Она понятия не имела о своих параметрах или о правильной палитре цветов, которая подходила ее цвету кожи.

— Итак... — сказала миссис Тернер, прислонившись к дверному косяку, как будто ей была нужна поддержка. — Я начинаю думать, что может Тайлер не один. Может быть, я тоже не знаю кто ты. Моя дочь не лодырь. — Она одарила меня взглядом, полным боли и негодования.

Типа это моя вина? Сдерживая желания закричать, я вонзила ногти в свою ладонь.

Да, технически, я по своей вине застряла здесь, но неудачу я потерпела ненамеренно. Я не провалилась. Я НИКОГДА не проваливаюсь. Но это....это было невыполнимой задачей. Может быть, если бы я получше знала Лили, или если бы мы с Лили хотя бы были более похожими ... но это был не тот случай. Вместо этого, я должна и дальше биться головой об стенку, которая никогда не падет, на цыпочках идти по минному полю без карты. И неважно, что я делаю, как сильно я старалась, я никогда не буду достаточно хороша. И никто даже не ценит усилий; это было самой худшей частью. Тернеры, конечно же, не могли знать, но Уилл знал и он был на стороне одержавшей победу.

Что-то внутри меня сломалось. К черту это. Все это. Уилл может забрать свою идеальную Лили, Тайлер свою запутавшуюся и несговорчивую сестру и Тернеры свою невинную и наивную маленькую дочку-цветочек. С меня хватит. Если я застряла тут, на бог знает сколько, тогда я застряну тут по своим правилам.

Я встала, проигнорировав вспышку боли в ноге.

 — Я не она. Я не та Лили, которую ты знала. — Мои слова холодны и точны. Если бы Уилл был сейчас рядом, он был распсиховался. Очень жаль.

Миссис Тернер вздрогнула, но продолжила идти. Если я смогу остаться с Тернерами, все должно изменится. Начиная прямо с этого момента.

— Прости, но я не могу сделать этого. Я не могу быть ею, — просто сказала я. — И каждый раз, когда ты сравниваешь меня с ней, становится только хуже.

— Ты говоришь, как совершенно другой человек, — сказала она со слабым смехом, дотрагиваясь до своих глаз, наполненных слезами.

— Ты какая же, какой была пять лет назад ? Десять ? — потребовала я.

Она удивилась вопросу.

— Я не…

— Может проблема не во времени, но я уже не так, кем было до аварии. — это было настолько близко к правде, насколько я посмела сказать. — Я не помню того, что ты хочешь, чтобы я помнила. Я не знаю тех вещей, которые ты хочешь, чтобы я знала.

Я услышала отчаяние в своем голосе и возненавидела его. Я провела рукой по волосам, слишком тонким, и гладким для моих пальцев. Я носила ту же прическу, потому что такую прическу носила Лили. Боже, все было о Лили, о том как она будет себя вести, что она скажет...с меня хватит.

— Я даже не могу сказать, что я хочу горчицу, без того, чтобы все стали вести себя так, как будто я заговорила на русском языке или типа того. Это же просто дурацкая приправа! — я провела рукой по сырости на своем лице, проклиная сверхактивные слезные протоки Лили.

— Милая, все в порядке...— начала миссис Тернер, направляясь через комнату в мою сторону, с протянутой вперед рукой.

Я покачала головой.

— Нет, не в порядке.

Она остановилась и опустила свою руку.

— Хотелось бы мне быть ее для тебя. Хотелось бы мне, чтобы все было проще. Но я не могу, и проще не будет. — Если на то пошло, я бы хотела быть актрисой получше, и чтобы Лили осталась после себя расшифровку своей жизни, чтобы я могла прочитать. Но этого не будет. Я делала все, что в моих силах и пожалуйста, Боже, мне нужно, чтобы этого было достаточно для кого-нибудь.