Все они заказали по бифштексу. Мисс Соамс попросила десятицентовик, чтобы завести музыкальный проигрыватель, и Ларсен опередил Рудольфа. Она взяла у него монетку, поднялась со своего места, бесцеремонно опираясь на плечо Рудольфа. Пошла к автомату через весь зал, и Рудольф видел, как грациозно покачивались ее тесно обтянутые узкими брючками круглые, соблазнительные ягодицы, и общее впечатление о ней не портили ее неуклюжие большие лыжные ботинки.

Громко заиграла музыка, а мисс Соамс возвращалась назад к столу легким танцевальным шагом. Теперь, когда она снова села рядом, у Рудольфа не оставалось никаких сомнений в отношении ее намерений. Она подвинулась к нему еще ближе и все сильнее прижимала ногу к его коленке. Если он сейчас ее не уберет, то все непременно это заметят. Ладно, черт с ней, подумал он и не отодвинулся.

Ему ужасно хотелось заказать к мясу вина, но он колебался, не зная, удобно ли это сделать, опасаясь, как бы его новые друзья не подумали, что он рисуется перед ними, подчеркивая свое превосходство. Он взял в руки меню. В нем были указаны два сорта вина – калифорнийское красное и калифорнийское белое.

– Может, выпьем вина, не хотите? – предложил он, с трудом преодолевая свою нерешительность.

– Я – с удовольствием, – тут же откликнулась мисс Соамс.

– А ты, дорогая? – повернулся к мисс Пакард Ларсен.

– Я тоже, за компанию, – согласилась она.

К концу обеда они распили три бутылки вина. Ларсен выпил больше всех, но и другие от него не отставали.

– Какую забавную историю расскажу я завтра девчонкам в магазине, – тарахтела мисс Соамс, порозовевшая от выпитого вина, прижимаясь все сильнее своим бедром к ноге Рудольфа. – О том, что меня в это воскресенье сбил с пути истинного сам великий, неприступный мистер Ледышка собственной персоной…

– Прекрати паясничать, Бетси, – одернул ее Ларсен, с беспокойством глядя на Рудольфа, как тот воспримет такую фамильярность.

Но мисс Соамс не обращала на него никакого внимания. Она откинула белокурую прядь со лба своей маленькой, пухленькой, как подушечка, ручкой.

– Своими столичными манерами, своим коварным калифорнийским вином наследный принц заставил меня потерять голову, принудил к пьянству и непристойному поведению на публике. Ах, какой все же хитрец этот мистер Джордах! – Она поднесла пальчик к уголку глаза и подмигнула. – Когда смотришь на него со стороны, то кажется, что он способен одним взглядом, за одно мгновение заморозить целый ящик пива. Но наступает воскресенье, и вот он – настоящий, не выдуманный мистер Джордах. Пробки из бутылок – в потолок, вино льется рекой, он охотно смеется старым скабрезным шуткам Бена Ларсена и запросто пьет с этими несчастными маленькими продавцами с первого этажа. Боже, мистер Джордах, какие у вас все же острые колени!

Рудольф невольно рассмеялся, и вместе с ним остальные.

– Ну, о ваших этого не скажешь, мисс Соамс, – сказал он. – Готов поклясться!

Все снова покатились со смеху.

– Мистер Джордах – мотогонщик, бросающий вызов самому дьяволу, бесстрашно носящийся по скалам, он все видит, все чувствует, все знает, – продолжала веселиться мисс Соамс. – Боже, я просто больше не могу называть вас мистером Джордахом. Можно мне называть вас «молодой хозяин»? Или обойдемся чем-нибудь поскромнее, может быть, просто Руди?

– Просто Руди, конечно, – ответил он.

Если бы здесь больше никого не было, он грубо схватил бы ее, сжал, стал целовать это маленькое, соблазнительное личико, эти влажные, насмешливые, такие податливые, такие манящие губы.

– Все, условились, – сказала она. – Сони, называй его просто Руди.

– Хелло, Руди, – тут же послушалась ее захмелевшая подружка. А ей-то что? Она не работает у него в магазине.

– Бенни, теперь ты, – скомандовала мисс Соамс.

Ларсен бросил умоляющий взгляд на Рудольфа.

– Не обращайте внимания, – сказал он. – Она перебрала.

– Что за глупое упрямство, Бенни, – поощрял его Рудольф. – Можешь называть меня Руди.

– Ладно, Руди, – неохотно произнес Ларсен.

– Руди, человек-загадка, – продолжала в том же духе мисс Соамс, потягивая вино из стакана. – Как только закрывается магазин, он куда-то исчезает. Никто не видит его нигде, кроме как на работе, ни мужчины, ни женщины, ни дети. Особенно женщины. Только на первом этаже нашего магазина работают двадцать смазливых девушек, которые по ночам обливают слезами свои подушки, мечтая о нем, не говоря уже о девушках в других отделах, но он проходит мимо с неприступным видом, с холодной, бессердечной улыбкой.

– Где, черт побери, ты научилась так высокопарно выражаться? – спросил смущенный Рудольф. Ее речь забавляла его, и в то же время он был польщен.

– Она – «книжный червь», – объяснила мисс Пакард. – Проглатывает по книге в день.

Мисс Соамс не обратила на ее слова никакого внимания и продолжила монолог:

– Перед вами секрет, окутанный тайной, как однажды удачно выразился мистер Черчилль по другому поводу. Как сообщают, по утрам, на рассвете, он совершает пробежки в компании цветного мальчишки. Чем вдохновляет его этот цветной паренек? Что он ему дает? Его также видели в Нью-Йорке, в нищенских кварталах. Какие грехи совершает он в этом большом городе? Почему он не грешит там, где живет?