Элсуорт хмыкнул, словно хотел выразить этим свое отношение к современным бракам.

– На лыжах катаешься?

– Немного.

– Все такой же лихач?

– Стараюсь не рисковать.

– А что не приезжал раньше?

– Не знаю, – ответил Майкл, – катался на западе, в Европе. Возможно, чувствовал, что прошлого не вернуть, и боялся разрушить приятные воспоминания, кое-кого тут не хотелось видеть.

– Миссис Харрис по-прежнему в Грин-Холлоу, – сказал Элсуорт. – Только она уже не миссис Харрис.

– А, – удивился Майкл, – так ты о ней знал.

– Город наш маленький, Майкл, – сказал Элсуорт. – Слухи распространяются быстро. Несколько лет назад она купила домик. До сих пор питает слабость к молодежи.

– Значит, я вне игры.

– Держать пари не рискну.

– Как она выглядит?

– Очень недурно для ее возраста. Лыжи помогают сохранить форму.

– У нее есть кто-нибудь постоянный?

– В городе – нет. Как она живет, когда сезон кончается, мне неизвестно. – Элсуорт насмешливо посмотрел на Майкла. – Телефон нужен?

– Спасибо, нет. Я выступаю в турнирах для ветеранов.

Элсуорт улыбнулся.

– Ну и навел же ты тогда шороху в этом городе, – сказал он.

– Мне был двадцать один год. Через шесть месяцев меня ждала взрослая жизнь, ответственность, служба, карьера…

– Ты ее сделал?

– Кажется, да.

– Надолго к нам?

Майкл пожал плечами:

– Не знаю. Может, навсегда.

Пораженный, Элсуорт остановился:

– А как же работа?

– У меня нет работы.

– Уволили?

– Сам ушел. Иначе я прыгнул бы из окна.

Элсуорт зашагал дальше:

– Что ж, у Грин-Холлоу есть одно преимущество. Окна тут низкие, в худшем случае растянешь сустав. Деньги есть?

– На первое время хватит, – сказал Майкл. – Я собираюсь наняться инструктором.

– На этом не разбогатеешь. Сколько ты получал тогда?

– В среднем долларов шестьдесят в неделю.

– Сейчас больше не заработаешь, – сказал Элсуорт, – с учетом инфляции. Ты понимаешь, на что идешь?

– Вполне, – ответил Майкл, и они вошли в бар.

Сейчас он еще не мог выразить свои мысли и чувства точнее.

Они заказали виски, подняли бокалы.

– Хэб, – сказал Майкл, – я рад видеть тебя.

Когда-то в течение нескольких недель он снимал комнату у Элсуортов, и даже после того, как он съехал, миссис Элсуорт по-матерински заботилась о нем, выхаживала его, когда он в конце сезона слег с воспалением легких, из-за которого ему пришлось задержаться в городке на три недели после того, как отключили подъемники. Миссис Элсуорт всегда старалась повкуснее накормить его, их семнадцатилетняя дочь Норма молчаливо восхищалась Майклом, и он с удовольствием катался с Хэбом – несмотря на свою грузность, подрядчик был искусным и смелым горнолыжником. Впервые в жизни Майкл почувствовал себя членом настоящей семьи.

– А теперь, – попросил Майкл, – расскажи о себе.

Успеха ты добился, а как семья?

– Жена здорова. Норма родила мне внуков. Двух мальчиков.

– Маленькая Норма? – Майкл покачал головой. – За кого она вышла?

– За того самого парня, с которым она встречалась, когда на горизонте появился ты.

Элсуорт внимательно взглянул на Майкла, желая увидеть его реакцию.

– Старина Дэвид. Щербатый. Любимец города, – вспомнил Майкл.

– Да, за Дейва Калли. Он тебя переждал. Сейчас он хозяин горнолыжной школы. Хороший муж и отец.

– Норме этого достаточно?

– Спроси ее сам. Сегодня она у нас обедает. Ты тоже приглашен.

– Благодарю.

– Дейв прийти не сможет, – сказал Элсуорт, – у него какое-то собрание.

Майкла одолели сомнения.

– Ты уверен, что Норма захочет меня видеть?

Однажды Норма устроила ему совершенно дикую сцену, она плакала, говорила, что обожает Майкла, что больше никого не сможет полюбить. После этого он держался с Нормой мягко, дружески и взял за правило не оставаться с ней наедине.

– Я не успел ее спросить, – сказал Элсуорт.

– Послушай, Хэб, – серьезно произнес Майкл. – Ты, наверное, как и все остальные, считал, что я крутил роман с твоей дочерью. Но на самом деле ничего у нас не было. Она мне нравилась, я рос единственным ребенком в семье, Норма заменяла мне брата или сестру, я болел за нее во время соревнований…

Элсуорт кивнул.

– Да, верно, она пережила обычное детское увлечение… – продолжил Майкл.

– Она была уже не ребенок, – сказал Элсуорт. – Ей исполнилось семнадцать, тебе – двадцать один. Когда ты уехал, я упрекал тебя в душе. Но теперь все в прошлом.