Медленно повернувшись, она побрела прочь сквозь редкие заросли папоротника и молодых пальмовых деревьев, неторопливо и мерно шлепая босыми подошвами по земле. От нее доносилось тихое гудение. И она шла прочь, все дальше от Роша.

Голос уже рыдал, стенал, плакал.

– Говорю же тебе, я не могу сделать это без посторонней помощи, – сказал ему Рош. – Мне нужна помощь. Помощь того вампирского доктора. Понимаешь? А что, если когда она начнет умирать, я тоже начну? Что, если не смогу повторить то, что она сделала с Акашей? Один я не справлюсь.

Голос хныкал и всхлипывал – казалось, он сломлен, разбит, потерпел горькое поражение.

– Ты трус, – прошептал он. – Разнесчастный трус.

Рош кое-как добрался до кресла и сел, наклонившись вперед, обхватив окровавленными руками грудь. Я сотворил невыразимое зло. Как мне жить после содеянного?

– Что нам теперь делать? – панически спросил Бенедикт.

Зло. Безусловное зло. Преступление против всего, что я когда-либо считал правильным, справедливым, законным.

– Рош! – взмолился Бенедикт.

Рош посмотрел на юношу, стараясь сосредоточиться и подумать.

– Не знаю, – произнес он.

– Хайман идет сюда, – убито сообщил Голос. – Ты позволишь ему убить себя, даже не сопротивляясь?

Но Хайман появился лишь через час.

Рош с Бенедиктом похоронили останки Маарет. А потом засели в засаде, по обе стороны от двери, оба вооруженные позаимствованными из сада мачете.

Хайман вернулся усталым и беспокойным, вымотанным и очень печальным. Он вошел в комнату, точно рабочий, до того измученный дневными трудами, что не в силах даже добраться до кресла и отдохнуть. Несколько долгих секунд он стоял, свесив руки по бокам и дыша размеренно и тяжело.

А потом заметил на полу темные пятна крови. Заметил пепел и сажу.

Заметил, как обожжена земля в том месте, где было наспех сожжено тело.

Он судорожно вздернул голову и начал разворачиваться к двери – но у него не было ни малейшего шанса.

Два мачете одновременно опустились на его мощную шею и почти мгновенно отсекли ему голову.

Хайман даже слова сказать не успел. Голова его рухнула на пол, тараща широкие от удивления черные глаза. Рош поднял ее и, держа обеими руками, как чашу, припал губами к обрубку шеи. Хотя зрение у него затуманилось, а в глазах и ушах бешено колотилось сердце, он все же видел, как умирает обезглавленное тело, пока он высасывает из мозга остатки крови – могучей, густой крови, тягучей и лакомой древней крови.

Ни за что в мире он не стал бы пить кровь Маарет. Ни за что! Сама мысль казалась гнусной и неестественной. Да, собственно, у него ее и не возникало, этой мысли. Однако теперь думал лишь одно: это такой же воин, каким был я, предводитель армий Первого Поколения, сражавшийся с армией Крови Царицы, и вот он в моих руках, Хайман, побежденный вражеский вождь. И Рош пил и пил кровь врага, и образы бурным потоком стекались к нему, портал меж Первым Поколением и Кровью Царицы разверзся. А следом хлынули образы из того времени, когда Хайман был юн и полон сил, когда он был еще простым смертным. Нет! Рош выронил голову. Этих видений он не хотел. Не хотел знать Хаймана. Не хотел всех этих образов у себя в голове.

Тело и голову он сжег.

В саду снаружи бил фонтан, прекрасный фонтан в греческом стиле. Когда все было закончено, а тело предано земле, Рош вымыл в этом фонтане руки и лицо, прополоскал рот и сплюнул воду на землю.

Бенедикт последовал его примеру.

– И что станешь делать теперь? – спросил Голос. – Тварь, в которой я заточен, скоро отправится искать убежища от солнца, ибо только это и знает. Вот и весь опыт, накопленный ею за тысячелетия, вот и вся ее мудрость.

Голос расхохотался. Он хохотал и хохотал, точно смертный на грани безумия. Заливался пронзительным, неудержимым смехом. Смеялся и все никак не мог остановиться.

Джунгли вокруг уже просыпались. В воздухе повеяло утром. Все вампиры земли знают, каким становится воздух в преддверии утра, когда начинают петь птицы, а солнце готово уже выглянуть из-за горизонта.

Медленно, точно гигантская рептилия, пройдя через сад, Мекаре скользнула в комнату, прошла по грязному полу и скрылась во внутренних помещениях.

Рош ни за что не остался бы тут. Ни под каким видом! Больше всего на свете ему сейчас хотелось уйти отсюда. Здесь ему уже начинало становиться дурно.

– Сегодня мы проведем день в отеле, – сказал Рош. – И там решим, что делать, как заставить Фарида помочь нам.

– Ну, тут я могу тебе слегка подсобить, мой робкий союзник, – горько произнес Голос, наконец уставший смеяться. Рош никогда еще не слышал в нем столько муки. – Надоумлю тебя, как добиться от Фарида сотрудничества. Знай я только, что ты такой разнесчастный трус, такой мямля, я бы тебе уже давно рассказал! Запомни два имени: Роуз и Виктор. Может, ради одной Роуз Фарид тебя слушаться и не станет. Но ради Виктора он сделает что угодно – равно как и вся элита вашего племени, вся благословенная элита, собравшаяся нынче под крышей «Врат Троицы» в Нью-Йорке.