Однако Рош не бросил Небамуна во время худшего испытания – ведь Небамун всегда был добр к нему. И не сбежал, когда Небамун предстал перед Царицей по обвинению в государственной измене и святотатстве за то, что самовольно и бесстыдно причастил Крови женщину.

Превращение в вампиров женщин считалось упадническим и гнусным обыкновением мятежников Первого Поколения – для Царской Крови это было строго-настрого запрещено. Кровавым богам и непоколебимо верным воинам Царской Крови не требовалось иных женщин, кроме самой Царицы. Как – и зачем – ее верный слуга посмел причастить Крови женщину? На самом-то деле, конечно, такое несколько раз случалось, но всегда при неохотном попустительстве Царицы. Она даже родную сестру не взяла с собой. Даже дочерей.

В очередной раз откладывая бегство, Рош был уверен: Небамуну и его невесте Сиврейн не избежать лютой смерти. Но ничего подобного.

Всемогущая царица, считавшая малейший свой каприз отражением Божественного Разума, с первого взгляда «полюбила Сиврейн». Позволила ей испить своей могучей крови и назначила личной и доверенной служанкой.

Что же до Небамуна, то за дерзость и прегрешения его изгнали из армии. Было решено перевести его в кровавые боги, запереть в каком-нибудь святилище, где у него будет вдосталь времени, чтобы подумать о своем поведении. Будет служить верно и исправно – лет через сто, быть может, заслужит прощение.

Ранним утром, когда стражи святилища, упившись, спали непробудным сном, Рош прокрался к кирпичной стене и умолял Небамуна поговорить с ним.

– Беги отсюда, спасайся, – велел тот. – Она отняла у меня прекрасную Сиврейн, а самого меня обрекла на это тяжкое, невыносимое существование. Придет время – и я сбегу, покину эти стены. Беги же, друг мой. Беги как можно дальше. Найди мятежников Первого Поколения – а не удастся, сам причасти Крови своих сторонников. Все, чему мы служили – сплошная ложь, построенная на лжи. Вампиры Первого Поколения открыли мне правду. Акаша не богиня. В ней живет демон, тварь по имени Амель. Я видел плоды трудов этого демона. Я присутствовал при том, как он овладел ею.

За такие крамольные речи Небамуну непременно вырвали бы язык. Однако той ночью никто не слышал под высокой стеной его слов – никто, кроме Рошаманда.

Через пятьдесят лет он вернулся и разнес храм вдребезги, чтобы освободить Небамуна. Что же до Сиврейн, она давно уже предала Царицу – ей тоже не по вкусу пришлась старая вера. За голову бунтарки назначили высокую награду. Имя ее было проклято наряду с именами близнецов. Ее природные златокудрые волосы и голубые глаза считались признаком того, что она колдунья, изменница. Но она исчезла бесследно.

– Что ж, старые друзья, где бы вы ни были, – вслух произнес Рошаманд в тишине своей маленькой библиотеки, – может статься, мы очень скоро встретимся вновь, прямо посреди царящей кругом катастрофы. Но покамест я отправляюсь разведать, что удастся, самостоятельно.

Само собой, он знал, где сейчас Небамун – знал уже много веков. Небамун взял себе новое имя, Грегори, и со своей поразительно крепкой вампирской семьей жил в величайшей роскоши. Примерно раз в год лицо древнего кровопийцы мелькало на телевизионном экране, когда какой-нибудь репортеришка из числа смертных разглагольствовал о безбрежной фармацевтической империи Грегори Даффа Коллингсуорта, его бизнесе на нескольких континентах и даже о его знаменитой башне на берегах Женевского озера.

Интересно, многие ли из тех, кто видел эти передачи, узнали Небамуна в лицо? Навряд ли. Ну разве что Сиврейн. Но она, скорее всего, и так уже с Грегори. Должно быть, они тоже слышали Голос.

Небось он бессовестный льстец и лжец. Настраивает вампиров друг против друга. Твердит всем одно и то же.

«Тебе нет равных, я люблю тебя больше всех – твое лицо, тело, твой разум». Так Голос говорил Рошаманду.

Хм-хм. Посмотрим.

Рош задул свечи. Почему-то у него не получалось гасить их телекинезом – приходилось задувать самому. Вот и сейчас.

Вернувшись в спальню, он открыл другой гардероб – тот, где хранилось его оружие, накопленное за долгие годы скорее из сентиментальных побуждений, чем из каких-либо иных. Он взял с полки любимый длинный кинжал, прикрепил кожаные ножны под полу шинели. Потом прихватил и другое оружие – маленькую зеленую современную штучку, так называемую ручную гранату. Он прекрасно знал, на что она способна – нагляделся вдоволь за время великих войн, опустошивших Европу в двадцатом веке. Ее он засунул в карман. Рош знал, как вытянуть чеку, если потребуется.

Покончив с приготовлениями, он поднялся на высокие крепостные стены, где гулял ветер, и уставился вдаль – на туманное небо над холодным серым морем.

На миг на него вдруг накатило искушение оставить всю эту затею, вернуться к себе в библиотеку, зажечь свечи, растопить дубовыми поленьями камин, устроиться в бархатном кресле и скоротать ночь, как он привык – с хорошей книгой перед огнем.

Но нет, нельзя.

В попреках Бенджи Махмуда была своя правда – разящая и неумолимая. Рош и другие такие, как он, должны что-то предпринять. Он всегда восхищался Маарет, искренне наслаждался теми короткими моментами, что ему выпало провести в ее обществе. Но все это в прошлом. Он понятия не имел, какова она теперь, в эту эпоху – знал лишь то, что писали о ней другие. Пора самому отыскать ее, добраться до истоков всей этой загадки. Рошаманд почти не сомневался, что точно знает, кто такой этот Голос. Пора им уже встретиться лично.