— Брюс. — Она судорожно проглотила слюну, стараясь подавить нервозность, которая охватила ее при виде детины-следователя. — Вы пришли так рано, что я вас сразу и не узнала. Кажется, я скоро совсем ослепну из-за этих проклятых бумаг.

Он вошел в кабинет, похлопывая себя по животу. Пиджак был расстегнут, он был маловат Каннингхэму, и, когда тот его застегивал, пузо начинало сильно выпирать.

— Кажется, я набрал несколько лишних фунтов, — проговорил он и, подойдя к ее столу, с размаху бросил на него стопку листков, сколотых между собой. — Вот заключение по вашему случаю.

Она взволнованно посмотрела на него.

— Об оружии? — спросила она. — Мне помнится, вы сказали, что данные будут готовы в полдень.

— Я проезжал мимо, по дороге зашел к ним и выбил из них акт экспертизы, — пояснил он и замолчал. Лили начала перелистывать заключение экспертов, потом бросила бумажки на стол.

— Послушайте, у меня не так уже много времени, — сказала она. Глаза не были ей подвластны, буквы расплывались, к тому же она была в таком смятении, что не могла сосредоточиться. Короче, читать она не в состоянии. Единственное, что она отчетливо понимала — это то, что Каннингхэм стоит в нескольких футах от нее и смотрит ей прямо в глаза.

— Так каково заключение? То это оружие или не то?

— Почитайте и увидите. — Он оперся спиной на стену и улыбнулся ей.

Лили опять взяла в руки пачку листов и начала просматривать их. Не приняв утром валиум, она сделалась раздражительной и нетерпеливой. Одно присутствие Каннингхэма вызывало у нее такое ощущение, словно она расползается по всем швам, но мало этого, он еще затеял какую-то дурацкую игру. Она швырнула бумаги на стол.

— Это то гребаное оружие или нет?

Он оттолкнулся спиной от стены.

— То самое.

— И?.. — Подавляемый страх превратился в ярость. Она не могла ее сдержать. Она загнана в угол. Она находится в маленькой комнатушке наедине с человеком, который может уничтожить ее одним движением пальца.

— Можно я закурю? — спросил он, доставая из кармана пачку сигарет.

— Нет, здесь не разрешается курить, — ответила она. Сердце ее билось частыми тяжелыми толчками. Он стоял слишком близко от нее. Она следила за каждым его движением.

— Понятно. — Он спрятал в карман сигареты и, продолжая внимательно изучать ее лицо, начал ерошить пальцами усы. Он подошел к ней сзади, склонился над столом, перегнувшись через ее плечо. Теперь он жарко дышал ей прямо в шею.

Лили ощущала его запах, затылком чувствовала его теплое дыхание. У нее задрожали руки, и она, чтобы он ничего не заметил, спрятала их, положив на колени. «Каждую секунду, — думала она, — я могу взорваться, выскажу ему все и положу конец этому сумасшествию».

— Каннингхэм, может быть, вы сядете и расскажете мне то, что я хочу знать? Вы же понимаете, что мы не можем просидеть тут вот так целый день.

Он повернулся по направлению к свободному краю ее стола, но продолжал стоять на месте.

— Ну, в общем дело обстоит так. Кажется, нам удалось найти на пистолете отпечатки пальцев Бобби и Мэнни Эрнандесов, а также Ричарда Наварро. Удалось также определить, что именно этим оружием была убита Кармен Лопес. Вот и ответ на ваш вопрос — это то самое гребаное оружие. — Он улыбнулся.

Она приложила руку к груди и посмотрела на него снизу вверх.

— Господи, значит, они оба соучастники. И Наварро тоже был с ними.

— Вы все еще хотите, чтобы я поговорил с Ньевесом? — спросил он, прикуривая и оглядываясь в поисках какой-нибудь жестянки, куда можно было бы стряхнуть пепел. Увидев на столе стаканчик с остатками кофе, он подошел к нему и прямо перед Лили стряхнул туда пепел с сигареты. Она нервничает, чего-то боится. Он чувствовал это. Если он нажмет немного посильнее, подумал он, еще немного сильнее…

— Батлер хочет, чтобы вы напугали его. Заставили его говорить без всяких обещаний с нашей стороны. Единственное, что мы можем ему предложить — это предварительное заключение под усиленной охраной и отбывание срока в федеральной тюрьме общего режима. Конечно, в том случае, если он расколется.

Лили говорила усталым надтреснутым голосом. Лицо ее было бледным и осунувшимся. Под глазами резко обозначились темные круги. Она не могла сосредоточиться на разговоре. Совсем неважно, что она хотела казаться жесткой и крепкой, на самом деле она хрупкая, маленькая и беззащитная. Она выглядела как женщина, которая вот-вот сорвется. По ее носу и щекам рассыпались веснушки.

— У моей маленькой сестренки были точно такие же веснушки, как у вас, — вдруг ни с того, ни с сего, ляпнул он.

— Да? — ответила Лили, помолчав и не поднимая глаз.

В этот момент они были просто двумя человеческими существами, а не следователем и прокурором. Затем она быстро взглянула на него.

— Вы не будете возражать, если мы поговорим о допросе Ньевеса, а не о моих веснушках?

— Если мне нечего будет ему предложить, то я просто потеряю свое время.

Лили внезапно лишилась остатков самообладания. Она вскочила, грохнув кулаками по столу, стаканчик с остатками кофе и окурком Каннингхэма скатился на пол, рассыпая по ковру пепел и разливая кофейную гущу.