Генерал уже несколько раз намекал на то, что надо дополнять подвижные группы ребятами из научного сектора. Сам Мэдмакс, будь возможность, давно брал бы с собой самого Доцента. Но друг болел, и даже сюда он его взял только под давлением Генерала. А вот из связки Мастера и Профессора мог выйти толк. Лишь бы выбраться отсюда целыми.

Внутри объекта темнота сгустилась и окутала его практически непроницаемым коконом. Фонарь освещал куски пола, все в трещинах и в грязи, давно засохшей. И не только в грязи. По поводу некоторых пятен и еле видных бурых полос Мэдмакс ошибиться не мог. Крови здесь пролилось достаточно.

— Нам нужно пройти… — Мэдмакс вспомнил все повороты коридоров, чью карту держал в голове полностью. Спасибо Доценту и его методикам. — До третьего перекрестка отсюда и по нему направо.

Мастер кивнул, выходя в начало цепочки бойцов. Группа двигалась тройками, не торопясь и контролируя все видимое пространство. Идти еще было далеко.

— Это здесь? — Профессор остановился перед большими воротами. Через толстый слой грязи и нагара (несколько коридоров выгорели начисто) виднелся на них орел и под ним почти стертый номер.

— Да… добрались. — Мэдмакс выдохнул. Цель экспедиции в бывшую столицу практически достигнута. За металлическими плитами должна находиться лаборатория Военного института ЕИВ. А в ней то, что смогло сделать апокалипсис осязаемым.

— Странно… — Профессор прислушался, подойдя к воротам. — Гудит.

— У лаборатории автономный реактор. Срок службы заканчивается через пять лет. — Мэдмакс прислушался. — Пульт на второй панели справа. Разберешься?

— Да. — Профессор нажал на несколько пластин, собранных в декоративный квадрат. — Сейчас.

Пули, выпущенные в него, попали в шлем и в левое плечо. Одного из сервов, с разнесенной в хлам головой, бросило на чистильщика с пулеметом. Чуть позже огонь по группе открыли сразу с трех сторон.

Енот недолго рядился с приятной пухлой торговкой, чуть сбавив цену на вяленую конину. Казы даже с виду выглядела прекрасно, и он просто не мог отказаться её купить. Есть одни консервы — надоедает, конина, пусть и тоже не самый свежак, но меню разнообразить не помешает. Приготовленную таким способом конину Еноту пробовать пока ещё не доводилось, но почему-то он в ней не сомневался. Отойдя, он воткнул в нее щуп небольшого датчика, давно введенного в обиход Инженером и позволявшим определить хотя бы нескольких опасных для организма человека возбудителей всякой дряни. В выборе Енот не ошибся, и в колбасе не оказалось ни гельминтов, ни кишечной палочки, не стрептококков. А от всего остального предохраниться тяжело. Да и вообще, жить само по себе немного страшно. И вредно.

Рынок в Гае оказался неплох. Не такой большой и организованный, как в Сороке, но зато живее и бойчее, бурлящий разнообразным народом и товарами. Граница с Эмиратом чувствовалась. На прилавках ряда с провизией дорогих специй не просто хватало, их тут оказалось навалом.

Ставшие необходимыми за последние годы ковры, вешаемые для тепла на стены и раскладываемые на полу, пестрели огромными прямоугольниками у дальней стены, огораживающей рынок. Их хозяева, смуглые худощавые кипчаки, тут же торговали конями, завидной туркменчакской породой, все больше занимавшей рынок верховой силы. Тягловую, как и по всей Степи, местные предпочитали набирать из мощных широкогрудых волов с серой, отливающей голубизной, шкурой. А то, что количество рогов разное, от одного до шести, или у кого лишняя нога, ссохшаяся под животом, так что сейчас только не встречается?

— Енот, ты прямо хозяйственный, как я посмотрю? — Семерка, чем-то с утра недовольная, остановилась рядом. Отщипнула ягоды с виноградной грозди, купленной у облепленного осами прилавка, бросила в рот. — Я как-то брезгую, все-таки.

— Лошадку-то кушать? — удивился Енот. — А чего?

— Да фу просто… жалко. — Женщина вздохнула. — Хотя порой деваться некуда. Слушай, а где наш командир?

— За кибером пошел. — Енот приценился к молодой картошке, редиске и луку у сгорбленной бабульки. Бабка сидела на перекосившемся ящике, закутавшись и обернувшись несколькими платками и даже теплой шалью. Енот вздрогнул, когда монетка исчезла в сухой, с загнутыми пальцами лапке, тут же пропавшей в рукаве ватного халата.

Вчерашние мысли и воспоминания утром отошли куда-то далеко, но полностью не выветрились. Енот оглядывался вокруг, подмечая детали, ставшие такими привычными с самого детства.

Цветные пятна крашеной шерсти ковров, ломаные ассиметричные линии и плавные, похожие на траву узоры. Красные куртки наемных охранников, стоявших по границе торговли приезжих гостей. Светло-голубые мундиры стражи, мелькавшие в толпе, что еще? А почти и ничего.

Общая серовато-черно-защитная гамма окружающей жизни и людей, жизнь эту проживающих. Крашеная в коричневый и черный кожа, плотный серый брезент грубых кителей и пыльников, брюки хаки. Стоящая перед Енотом торговка горячими пирожками нацепила на шею красивый, красный с золотом платок, повесила даже яркие вишни бус, но оделась-то? Длинное платье из крашеного в светло-бежевый цвет полотна стало серым и выцвело. Даже синие широкие полосы, идущие по вороту и рукавам, вылиняли, ничуть не походя на себя недавних.