Соседа схоронили. Чево помер? Да зуб, видно, совсем плохой был. Заболел, гнить начал, потом это случилось… заражение крови. Сгорел от жара человек, а зубодрал то приехал, и зуб выдернул, ан поздно вышло. Так и помер. Жену его выгнали с дитятком? Ну, а что ж поделать, коли центровые решили дом для своих надобностей освободить? С ними, с центровыми, попробуй-ка справиться, милок.

Оружие б тебе? И чего, прямо вот так раз и убил человека? Ты? Да не смеши, ты куренку голову свернуть сможешь, так, чтобы без топора? Или ты думаешь, что никто не пытался? Такие ж ухари как ты, что оружие прятали, и пытались, вояки недоделанные. Накрысили где-то стволов, держали до поры до времени у себя. Помню, как повыходили на центральную улицу, все такие обвешанные, прямо настоящие воины и люди войны. Где они сейчас? Да сгнили давно, или где работают в полях, за пожрать. Стрелять-то оно одно, а воевать другое…

Енот прислушивался к разговору и продолжал думать о своем. О том, что случилось бесповоротно, чего не изменишь и не отменишь. Как же было жить в том, другом мире?

Где нет ни Прорывов, ни постоянной войны и тихой смерти, готовой подкрасться к тебе незаметно. Был ли он, этот мир?

Мир, в котором земля не вспучивалась черной лоснящейся грязью первого пузыря, дающего жизнь новому Прорыву. Да, их стало намного меньше, но они не пропали. Он видел такое один раз, год назад. Когда все отряды отозвали с заданий, когда машины неслись по выжженной солнцем земле вперед. Наплевав на подвеску, на пыль, хрустевшую на зубах, на тряску тех, кто остался на броне. Надо было успеть, не дать ему раскрыться, не выпустить наружу тварей, уничтожающих все вокруг. Они почти успели.

Машины отрядов встали кольцом, окружив темный вихрь, рвущий траву и деревья. Вечерело, солнце катилось за горизонт, неторопливое и обманчиво спокойное. Все казалось красным, как будто заранее пропитавшимся кровью. И чернел внутри вихря зародившийся разлом земли в том месте, где ее выдавила энергия Прорыва.

Самый обыкновенный большущий луг, выпас для коров и овец деревеньки в сорок дворов, жмущейся к озерку вдалеке. Люпин, клевер, разнотравье сорняков, тщательно выдерганная полынь, оставшаяся у самого края зеленой блямбы. Крохотная рощица посередине, из молодых березок. Солнце, жарящее сверху, много мошкары, слепней и даже оводы. Голубое преголубое небо, чуток обрамленное у горизонта набегающими светлыми тучами. Мир, гладь, да божья благодать, одним словом.

Капитан, против всякого обыкновения полностью в броне и шлеме, смотрел на пейзанскую красоту и нервничал. Ходил вдоль «жнецов», нацеливших орудия в сторону вихря, курил и ругался. Отряд молча переживал за командира и за себя. Прорыв вдалеке уже начал плеваться густой черной слюной и посверкивать бликами сизого пламени внутри. Сталкиваться с ним никому из чистильщиков еще не доводилось. Даже Тундре, Кувалде и Инженеру.

— Мерлин! — Капитан развернулся, уставившись в ту сторону, где предполагал увидеть командира боевой группы. — Ты где?

Черная высокая фигура спрыгнула с «жнеца», направляясь к Кэпу. Остальные проводили его глазами, все также молча переживая за будущее и роя себе ячейки. Окапываться пришлось сразу, едва подкатив к безопасной границе вокруг Прорыва. Землю, насквозь проросшую корнями травы и кустарника, рубили лопатами, кирками и топорами. Плевались, жадно пили воду и продолжали зарываться как можно глубже. Землеройные машины, пригнанные с Базы, заканчивали третий круг, им было не до того. Первые два уже под завязку залили густой слизью самодельного напалма. Только подожги, мало что выживет посреди стен огня.

Мерлин подошел к Капитану. Енот, машущий лопатой, невольно вслушался в разговор.

— Нам надо держать основной напор, пока наверх не вылезет «коронка».

— Я понял. — Мерлин покосился на вихрь. — Нас мало.

— И что? — Капитан сплюнул. — Наше дело держаться и стоять. Твари попрут — убивать, все просто.

— Как мы сможем сдержать Прорыв? — поинтересовался Мерлин. — Чем?

— Грудью, блядь, Мерлин. — Капитан покосился на Енота. — Ты рой, боец, чего замер?

— Грудью так грудью.

— Так. — Кэп поправил боковой ремень жилета. — Машины наглухо задраить. В шлемах включить акустическую защиту, выдать всем радиационные комплекты. Понял? Блядь, Тундра никак в себя не придет, сейчас бы он мне пригодился. В общем, Мерлин, ты отвечаешь за левый фланг. А вот вместо Тундры придется отправлять Инженера.

— Понял. Это, командир… — Мерлин не торопился уходить.

— Что?

— Комплекты надевать сейчас?

— Лучше всего да. Чтобы потом не торопиться, когда твари попрут дуром. Эй, Мерлин, что не весел, что ты лысу голову повесил? Все будет хорошо, сынок, не переживай.

Мерлин кивнул и ушел к «крузеру» Тундры, позвав за собой Мамачолю и Дрозда. Скоро те потащили к позициям отряда свернутые комплекты защиты. Дорывали неглубокие окопы уже в резине, с ног до головы. Енот выхлебал свою флягу и несколько раз наполнил ее до краев из термоса, с которым Мамачоля обходила позиции. Вихрь над Прорывом начал оседать, по переговорникам прошла команда на пятиминутную готовность. Енот осмотрелся.