Они шли вперед. Сплевывая через зубы вязкую тягучую слюну, матерясь и убивая. Енот постоянно косился назад, стараясь не пропустить тот момент, когда высокие фигуры в броне появятся на фоне пожаров. Но все равно пропустил.

Толстяк выругался, остановившись и привалившись к стене. На светлой вытертой штанине медленно появились темные разводы. В прыгающем свете от огня стала заметна улыбка:

— Вот и допрыгался.

Мерлин выдохнул. Еще раз вызвал «жнец», попробовал снова. Ответа не было.

— Твою мать…

Енот, присевший за водонапорную колонку, выстрелил в сторону биосолдат. Не попал, к сожалению. Те прятались за чем угодно, медленно и верно продвигаясь вперед.

— Енот, сейчас пойдешь вперед, вместе с Кувалдой. Он тебя прикроет. Красавица, ты уж прости, но нам с тобой судьба выпала здесь остаться. Кувалда, сдохни, но чтобы он дошел до отряда, понял? Енот, закрой рот, боец, и вперед, я сказал.

Семерка улыбнулась, притянула к себе своего попутчика, с которым познакомилась неделю назад:

— Порты, Енотище, и море. Я хотела бы их увидеть. Иди отсюда, уходи.

Он не стал говорить чего-то в ответ. Не успел.

Чем их накрыли, так и осталось непонятным. Грохнуло чуть в стороне, но волна швырнула Енота метра на два в сторону. Кувалда, так и не опустивший Мусорщика на землю, шлепнулся рядом. Мерлин, засыпанный обломками досок, начал шевелиться.

Енот сел. Голова гудела, в глазах вертелось и кружилось пестрой каруселью. Что-то кричала Семерка, которую он не видел. Звуки доходили как через толстую подушку, он не мог разобрать ни слова. Там, позади, высокие черные фигуры неслись к ним, совершенно не осторожничая. Чистильщик попытался встать, хотя бы на одно колено, потянул к себе за ремень автомат. Пальцы не хотели слушаться, еле-еле вцепившись в него.

Толстяк пошевелился, заревев медведем, начал вставать, сбрасывая с себя светлую кучу пыли и битых кирпичей. Пальцы Енота наконец-то решились стать самими собой и взяться за дело. Вместе с чувствительностью пришла боль в левой части лица, и горячие капли крови, стекшей уже за ворот куртки.

Визг турбины вгрызся в уши винтом. Остаток стены разлетелся в стороны, пропуская нос «жнеца». Пилоны башни уже развернулись в сторону биосолдат. После того, как пушки открыли огонь, Енот радостно и довольно провалился в темноту безвременья. Он остался живым.

— Когда стало известно о том, что воздухозаборники были отключены? — Генерал проехался по комнате совещаний.

— Три часа назад. — Профессор кашлянул. На лбу выступил пот, его ощутимо лихорадило. — Случайно.

— Интересная ситуация… — кресло Генерала, мягко жужжа сервоприводами, остановилось в углу, рядом с большим окном. Бронеплита, закрывающая его, с шипением поднялась. — То есть, получается…

Мысль он не закончил, надобности не было. Профессор понял его и так.

— Да, инфицирование произошло. Первый фактический результат получен час назад. Предварительно могу сказать о ста процентах заражения всего личного состава Базы.

— Хреновые дела… — Генерал побарабанил пальцами по металлу подлокотника. — Ты так ужасно выглядишь из-за этого?

— Не совсем. Сыворотку, хотя бы немного сдерживающую составляющую реагента надо испытать.

— Ну да, а испытываем на себе, конечно? Имевшийся в наличии материал, заготовленный Доцентом, уничтожен?

— Полностью. Про датчики слежения «крот» был извещен. А вот про дублирующие — нет. Сейчас пытаемся распознать ДНК.

— Сообщение от Капитана пришло тоже час назад. Этот «крот» смог им дистанционно связь повредить?

— Помехи искусственного характера, глушили все передачи. Он пробился только с ключом Морзе, но было поздно. Сейчас отряды его и Каймана движутся сюда.

— Что нам угрожает, ты можешь сказать? Особенно если я прикажу пропустить все группы, направляющиеся на Базу, внутрь?

— Хуже не будет. Если не сможем воссоздать формулу деактиватора распыленного реагента, погибнем все. Разве что смерть наша будет ужасна и страшна, так как сам понимаешь — сколько высших мутантов есть среди наших бойцов. Не говоря про то, кем является каждый из нас. Не впускать — станет хуже гражданским. Да и всем остальным.